- Надо бы выпить за его здоровье, - пробасила Ирина, и все ее поддержали.
Гости разошлись затемно. Людмила Андреевна и Ада перемыли всю посуду, одновременно обсуждая происшедшее, но когда на полку легла последняя тарелка, Ада решительно попросила тетю на время забыть о трагедии за стеной и рассказать ей, наконец, про их общих предков. Тетка огорошила ее сразу:
- Должна тебе сказать, дорогая девочка, что наш дед был из рода Мнишеков…
- Откуда и Марина Мнишек, жена Лжедмитрия?..
- Совершенно верно. И если бы ты была моей дочерью, то я бы повторяла тебе это каждый день, с пеленок, чтобы ты росла гордой и независимой. Но Софья, твоя мать, то ли глупа, то ли равнодушна, я уж и не пойму… Тебе двадцать шесть, а ты в полном неведении! И отец твой – тоже литовско-польских кровей, но давно обосновался в Америке. Жил в Нью-Йорке, в каком-то страшном небоскребе – там квартиры были дешевле. Работал таксистом. Мы с ансамблем там выступали в школе какой-то, а потом оторвались с Софьей и пошли одни бродить по городу. Ну и, конечно, заблудились. Английского не знаем, стоим, как дуры, и плачем. А он подъехал на такси и по-русски заговорил… Высокий, голубоглазый, волосы светлые… Отвез нас, двух дур, в гостиницу, а там уж наша руководительница чуть не в обмороке лежала, что нас нет… Потом он несколько раз на наши выступления приходил… А уезжали – взял Софьин адрес и стал ей писать. И она ему, естественно. Не один год они так переписывались. А потом встретились в Вильнюсе, на нейтральной, так сказать, территории… И родили тебя…
- Но… почему они не поженились?
- Потому что у него к тому времени уже была семья. И дети. Двое, кажется. И твоя мать прекрасно об этом знала. Я бы сказала, что она потеряла достоинство, но передо мной – ты, изящная, красивая, здраво рассуждающая, неплохо воспитанная – но не матерью своей, а, скорее, самой жизнью, в меру смелая, в меру хитрая… И я говорю – она все сделала правильно! Продолжай в том же духе, девочка! И… я тебе помогу. Во всем.
- А как?
- Я постараюсь, чтобы ты нашла себе хорошую работу. Училась.
- Можно, обо мне – потом, а? Давайте о предках.
- Хорошо. И дед, и прадед наши были Андреями. Прямо родовое имя. Андрей Салникс. А вот кто и когда переделал нас в Салниковых, и без мягкого знака – согласись, он так и просится – не знаю… И мать твоя не знает… Но случилось это, полагаю, сразу после революции… Предки, видимо, могли выжить, только исказив фамилию… Переделав ее в русскую… А жаль – ведь род наш известен еще с пятнадцатого века…
- Господи! А… чем занимались эти Салниксы?
- Всем. И кузнецы даже были. Но в основном – богатые панове. Воины. Был и ученый-астроном. И художник. Он – по женской линии, Стонис его фамилия.
- А… воины? Они что, с кем-то сражались?
- Разумеется. И они убивали, и их убивали… Так что убивать – это у нас в крови… А тебе никогда не хотелось никого убить?
- Да… вроде бы нет, - явно начиная дрожать, ответила Ада. – А вам?
- На ты, и – Людмила! Ну, пожалуйста! На худой конец – тетя.
- А тебе, тетя?
- Хотелось. Меня так и тянуло расправиться со своей молодой соперницей. Застрелить ее. Или пырнуть в нее ножом. Запустить в нее нож издали, в спину. Как в забор в детстве кидали. Гены во мне прямо бушевали.
- Ну и… что?
- Меня опередили. Она работала у известного банкира, а его машину обстреляли… Всю изрешетили. А банкира-то там и не было… Одна эта девица ехала… А, знаешь, я до сих пор не пойму, зачем он ей был нужен… Мой муж… Ведь все-таки – возраст… А вокруг нее было столько молодых мужчин! Может, она его и правда любила? Тогда жаль, что ее убили… Любовь бы жила…
Тетя явно уклонилась от темы и Ада хотела уж было прервать ее полет в прошлое, как вдруг зазвонил телефон. Оказывается, Миша с Сашей продолжали названивать в больницу и сейчас сообщили тете, что неизвестный пациент только что скончался.
- Пусть земля ему будет пухом! – прошептала Ада.
А тетя усмехнулась, еще раз посетовав на несовершенство этого мира…
Засыпая, Ада думала о том, что о происшествии в соседней квартире наверняка станет известно прессе, о нем напишут в газетах, расскажут по радио, телевидению, а то и в Интернете. Возможно, быстро установят и личность умершего. И та же Крыса, узнав, что ее знакомый мертв, ни за что не отдаст Аде его кейс. Ни за какие деньги! Скорее всего, она откроет его сама. Значит, надо немедленно, завтра же с утра отправляться в эту мэрию, изымать из кладовки кейс, и… Кейс – это не пистолет, так и лежащий, кстати, в паре со своим игрушечным дублером в ее сумочке, которую тетка в любой подходящий момент может открыть… И куда его деть – Ада пока не придумала. Кейс – это… Но зачем ей кейс? Она купит рюкзак, вытряхнет туда содержимое кейса – и была такова! Сто тысяч – это, в конце концов, не миллион. Спокойно поместятся. Но куда девать рюкзак? Вот проблема-то! Ведь этот город – чужой для нее. Хотя… У тетки же была дача! В детстве она лазила по деревьям именно на ее даче! Там наверняка можно будет пристроить шкуру неубитого медведя. Но что делать с ней до дачи? Вряд ли тетка сразу, вмиг соберется и поедет с ней в деревню… Скажет – потом, мол, а то и вообще отложит поездку до весны… А что, если все-таки оставить кейс у Крысы? Там он, по крайней мере, в безопасности. А потом, когда будет решен вопрос с помещением, то бишь с тайником, его конфисковать... Нет, рискованно. Даже если предположить, что про кейс больше никто не знает, нельзя исключить того, что его просто могут украсть. Чтобы использовать по прямому назначению - в качестве футляра для музыкального инструмента. Да и Крыса может взломать замок и туда полезть… Из любопытства… А если эта Крыса – старуха, то она элементарно может помереть, и все ее имущество выкинут за ненадобностью…