Ада ушла с надеждой на то, что дачу можно будет вернуть. И вообще у нее поднялось настроение после собственного экспромта насчет агентства недвижимости, потому что это действительно была замечательная мысль. Тут тебе и квартиры, и тайники, и при случае будет где скрыться, лишь бы взяли. Про объявление-то она не соврала, оно действительно было, только она никак не связала его с собой. Теперь же, на площади, возле отеля, подойдя к доске объявлений, она аккуратно переписала номер телефона и адрес, по которому следует обращаться, спросила у прохожих, где находится нужная ей улица – оказалось, что недалеко, но направилась не туда, а в мэрию. Просто так, на разведку. Должна же она хотя бы знать, как зовут эту Крысу, посмотреть на нее, а потом принимать решение. Но в мэрию ее не пустили – надо было выписать пропуск, предварительно созвонившись с человеком, к которому идешь. Ада призналась охраннику, что ищет работу технического секретаря или еще какую-то в том же духе, и попросила связать ее с отделом кадров. Охранник усмехнулся – такого подразделения здесь не было, и связал ее с общим отделом, а когда там никто не ответил, то – с приемной управделами. Ада подумала, что сейчас ей придется уйти не солоно хлебавши, но неожиданно от управделами сообщили, что сейчас к ней спустятся. Минуты через три к охраннику подошел румяный широколицый мужчина с узкими глазами, по виду сибиряк, и попросил его пропустить Аду без пропуска, заметив, что его выписывать и подписывать окажется дольше, чем все их переговоры. Он привел Аду в приемную, комнату 203, где какая-то женщина в упор спросила ее мнение о должности курьера и о том, сможет ли она им быть. С совершенно мизерным окладом окладом. А поскольку Ада от неожиданности молчала, то женщина добавила, что при наличии электронной почты и других вариантов связи работы у курьера не так уж много, к тому же выдается одежда, обувь, сумка и что-то там еще.
- Хорошо. Я подумаю, - наконец выдавила из себя Ада. – До завтра.
- Ладно. Если будете согласны – завтра же подходите. Нет – позвоните вот по этому номеру, чтобы я на вас не рассчитывала, - сказала женщина, протягивая Аде свою визитку.
Девушка аккуратно положила ее в сумку и вышла в сопровождении все того же мужчины. По дороге к выходу она решилась на важный для себя вопрос. Только вот как его задать?
- Надо же… Зашла – и сразу работу нашла… Вот уж не ожидала… А я ведь случайно здесь оказалась. В автобусе слышала разговор о какой-то Крысе, что в мэрии работает… Прозвище, видимо… Ну, я и поехала в мэрию… Будто что-то сюда тянуло… А у вас правда работает такая женщина? Ну, я имею в виду – Крыса…
Мужчина расхохотался и стал убеждать Аду, чтобы она больше никому не говорила об этом человеке, потому что только он, лично, сам хочет познакомить ее с Крысой, и это будет замечательно и до ужаса забавно!
- Тогда знакомьте прямо сейчас! – решилась Ада.
- Не могу. Крыса болеет. На больничном.
- Жаль. А к ней в помощники нельзя устроиться? Вместо курьера?
- Не знаю. Выздоровеет – спросим.
- Но мне же завтра надо давать ответ!
- А вы потяните… кота за хвост!
Она пообещала.
Ада вышла на улицу с чувством исполненного долга – пока все получается как надо! И хорошо, что Крыса болеет, только бы не померла! Болеет, и это значит, что поиски квартиры можно пока отложить, покупку рюкзака – тоже. А вот в агентство идти надо, несмотря на предстоящую карьеру курьера или кого-то еще, потому что в лучшем случае она продержится на этой челночной либо уборщицкой должности лишь некоторое время, для дела. Ну, скажем, дней десять или полмесяца, пока не убедит Крысу передать ей кейс в качестве Колиного наследства. А если не убедит - Крыса, как бы ни была тяжело больна, наверняка узнает о судьбе Коли и сделает свои выводы – то она, Ада, будет действовать по обстоятельствам. В пределах своих возможностей. Своих способностей хитрить и вешать лапшу на уши. Собственно, пока ведь этот Коля значится как неопознанный…
Агентство недвижимости располагалось в небольшом двухэтажном здании, которое оно выстроило само для себя на месте развалюхи и очень этим гордилось. Аде предложили рассказать о себе, и она сделала это с той мерой искренности, которая была возможна. Время своего бродяжничества она выдала за философский период поисков истины, ни словом не упомянув, естественно, о божиках и нищенстве, а когда ее в упор спросили, чем же она занималась, то услышали в ответ, что помогала нескольким семьям воспитывать детей, а также работала в церкви – расшивала золотом одежду священнослужителей. Вряд ли квартирные агенты могли это проверить – скорее всего, они и понятия не имели, как, чем и где расшивается церковная одежда.