Валентина с трудом прервала ход своих мыслей – вернее, полет своих чувств, и вернулась к преступлению, из-за которого она здесь оказалась. Рядом с Платоном. Опять! Она заставила себя думать только о погибшем. О Вячеславе. О Славе Вологодском, который с помощью иностранного капитала сумел развернуть в городе сеть предприятий по выпуску стройматериалов, новой пищевой продукции и других, участвовал в открытии на Севере новой алмазной трубки, был также причастен к газовым и иным месторождениям и отражал это в своем бизнесе. Трудно было понять, как его на все хватало. Но Валентина, переговорившая с десятками его работников, знала, что Слава спал по четыре-пять часов в сутки, а все остальное время работал, требуя того же от других. Его подчиненные роптали, жена давно от него ушла, бескорыстные друзья отошли в сторонку, дабы ему не мешать, а корыстные лжедрузья, напротив, старались приблизиться к нему вплотную, да только он слишком близко-то к себе никого не подпускал. И вдруг – смерть. И – никаких следов киллера. Обычно хоть свидетели видят, как киллеры бросают пистолеты, садятся в машины и уезжают в неизвестном направлении. Тут не было ни брошенного пистолета, ни машины, увозящей преступника. Казалось, отсутствовал и сам преступник. Группу молодых людей, если таковая была, можно исключить из списка подозреваемых – выстрел был произведен совершенно с другой стороны. Из того старого дома, о котором они говорили с Людмилой Андреевной и ее племянницей, этой Адой.
Мысли Валентины побежали за этой девушкой – неустроенной, какой-то взъерошенной, вечно чего-то боящейся. Ада… Только что приехала в этот город – как и она, Валентина. Жаль, что она так быстро ушла из их общего номера, переселилась к тете. Валентина не любила загадок, на которые не знала ответов. Вот и с этой Адой… Когда девушка собирала свои вещи, а ее тетя что-то вещала о своих психологических способностях, Валентина полезла через журнальный столик за буклетом этой гостиницы и как бы невзначай приподняла и немного отодвинула сумочку Ады. Она была необычайно тяжелой! Интересно, что у нее там лежало? Валентина не успела заглянуть в сумочку каким-либо хитроумным способом – дамы быстро удалились. Тетка ее тоже очень заинтересовала, они с ней схожи как сестры. В психологическом плане. Ей бы пригодилась здесь такая помощница. Странно, но Валентина уверена – и у тетки, и у племянницы есть свои тайны. И не маленькие. У обеих в глубине души сидит страх. Только они этого не показывают. Валентина уверена, что если будет время, то она обязательно разберется с этой родственной парочкой. А пока следует отодвинуть их в сторону и думать об убийстве. Думать, думать! Она и в гости к этой Людмиле Андреевне пошла только за тем, чтобы получить там какой-то мыслительный толчок, импульс, чтобы пришло наитие – кто, почему, за что лишил жизни успешного человека? Но оно не приходило. Она вытащила из портфеля чистые листы бумаги и стала чертить схему преступления – дом бизнесмена, в котором раньше проживали четыре семьи, а потом – он с охраной, двор, заборчик возле соседнего дома с самодельными огородиками, пустой двухэтажный деревянный «старик» с забитыми на первом этаже окнами… А на втором окна не забиты, они просто без стекол и зияют, как пустые глазницы… Страшно… И странно… Все указывало на то, что стреляли из этого самого дома, но охрана тут же бросилась именно туда, люди-то опытные, однако никто ничего и никого в этом доме не обнаружил. Лишь в комнате, из которой предположительно был произведен выстрел, на продавленном дощатом полу валялся этот цветок из желтой и коричневой ткани, похожий на подсолнух. Специально ли он был там оставлен, а если специально, то к чему, зачем, понять никто не мог. Валентина нарисовала на схеме этот цветок, она его видела у следователей. Один из охранников, кстати, человек с самой быстрой реакцией, успел даже выстрелить в окна этого загадочного дома из своего десятизарядного ИЖ-71, а поскольку времени на то, чтобы прицелиться, у него не было, да он и не видел никакой определенной мишени, то стрелял, так сказать, навскидку, а для твердости обхватил правой рукой кисть левой и в результате затвор пистолета поранил его большой палец. Так бывает, если стрельба ведется с двух рук.