- Хочу сообщить о Славе Вологодском… Покаяться… Знал – и молчал… Он шел на выборы в областную Думу… Он был первым… Явный лидер… Он победил бы с большим отрывом… Но эта ступенька нужна другому… Сейчас все кандидаты идут ровно, но это – видимость… Кое-кто на финише вырвется вперед… Все предопределено… Но соперника убирал не он, а его хозяин… Тот, что в столицах… Кто стрелял – не знаю. Честно. Да разве это важно? Это – пешка.
- Вы утверждаете, что убийство произошло из-за места в областной Думе? – решила уточнить Валентина.
- Не только. Занявший это место должен будет создать местное отделение партии своего хозяина, что весьма важно последнему. А Вологодский на эту их партию плевал. Ну, и законы новый депутат будет проводить исключительно под бизнес хозяина… А там – немалые миллионы…
- Откуда вам это известно?
- Это ясно всякому, кто владеет ситуацией, фактами и умеет их анализировать. Все. Больше я не позвоню. И не назовусь. Теперь меня не будет мучить совесть – все сказал, что знал. Успехов вам! Не пытайтесь меня найти - звоню из автомата. Жить я еще хочу.
И мужчина повесил трубку.
Странно, но звонок был сделан из автомата, который, по утверждению сотрудников телефонной станции, числился у них неработающим, причем они уверяли, что не ошибаются. Что ж – видимо, технарь-умелец наладил там все, что надо, отзвонил, очистил совесть, а потом вновь привел аппарат в нерабочее состояние, чтобы не засветиться. Очень мило! Но Платон и Валентина понимали – все, что он сказал, было слишком похоже на правду, чтобы в этом сомневаться, и решили поглубже изучить всех рвущихся в областную Думу и тех, кто стоит у них за спиной и отбрасывает на них свою могучую тень…
А между тем служба 02 ожила снова и торопливый женский голос, захлебываясь, предупредил, что звонит из бани, где довольно шумно, но что тем не менее громко говорить не решается. А далее в трубке прошелестело следующее сообщение:
- Я – о Славе… Каюсь, что смолчала… Случайно тогда мимо проходила… За деревьями была, недалеко от дома, откуда стреляли… Только – с другой стороны, Славу-то я не видела… Зато видела, как баба со второго этажа сиганула… Подумала – все, разобьется! Даже хотела к ней подбежать. Потом гляжу – а она на что-то мягкое упала, вроде как стог сена небольшой… А в руках, знаете, в брезентовом чехле – пистолет-не пистолет, ружье-не ружье, а что-то среднее… Я не знаю, что такое обрез, но, может, это он и был…Дуло выглядывало… Я сразу поняла, что преступница. Но в свидетели не пойду. Описываю ее – высокая, фигура красивая. Ловкая, спортивная. Лица не разглядела, но вроде румяная девка-то. Гибкая вся такая…
- Куда она делась, не заметили? – спросил Платон.
- А и не знаю… Она быстро так все сложила в котомочку какую-то, и ружье свое туда, видать, спрятала, и… не знаю, куда пошла. Я ведь испугалась, да – назад, назад, рвать скорее оттудова… Ну их к лешему, все эти разборки… Все, мне пора! А то я мокрая тут вся…
Можно, можно было засечь и умельца того телефонного, и эту русалку в бане, где, оказывается, тоже работает радио или телевизор, но – зачем? Вряд ли они скажут более того, что уже сказали. Причем добровольно, без явного принуждения. Ну, если не считать их милицейского психологического трюка… Но… может, эта женщина что-то путает? Вокруг дома не было ничего похожего на стог сена… Там уж каждый сантиметр изучили…
- Поздравляю тебя, Валя! Голова у тебя золотая. Диссертацию можешь защитить по психологии. Твой опыт…
- Наш.
- Наш опыт удался! И теперь мы будем двигаться вперед семимильными шагами!