Отмахав тряпкой, убрав все уборщицкие принадлежности и приведя себя в порядок, Ада отправилась к… Леониду Сергеевичу. Леониду. К Лене, одним словом. Честно говоря, идти ей было трудно – ноги подкашивались, и Пудовкина, шагающая в свой кабинет, так как уже пробило девять часов, даже поинтересовалась, не больна ли Ада. От волнения она перепутала лестницы, в итоге пошла с другой стороны через верхний этаж и чуть не скатилась прямо к двери, обитой белой жестью. Она постучала – в такт своему гулко стучавшему сердцу. Леонид сразу же распахнул дверь и широким жестом пригласил ее войти. Она не ошиблась – в комнате пахло какао, он успел сбегать в магазин. А еще здесь давно утвердился запах красок, потому что возле окна, задернутого темной шторой, стояло множество картин, написанных маслом. Кроме того, на каком-то сундуке неизвестно с чем – крышка его была плотно закрыта – стоял аккордеон и поблескивал своими клавишами. Рядом с этим сундуком притулился маленький столик типа журнального, накрытый белой бумагой, а на нем дымилось какао, в плетеной корзиночке лежало печенье с баранками. Кейса не было. Это оказалось столь неожиданно, что Ада невольно стала оглядывать все углы, ища потерю.
- Мне кажется, вы что-то ищете… Я могу вам помочь…
- Что вы! Знаете, когда я оказываюсь в новом месте, то мне непременно хочется все-все увидеть, узнать, заглянуть во все уголки, - как можно беззаботнее прощебетала Ада.
- Ну, так загляните вот сюда!
Леонид провел девушку к окну, повернул вправо и они оказались еще в одной комнатке, отгороженной от первой, как оказалось, самодельной перегородкой из крагиса – прессованного картона. Там находился топчан, который, очевидно, служил своему хозяину постелью, а из-под него выглядывало что-то длинное, черное, со стальными замочками… Ада чуть не задохнулась от волнения – это была «голова» кейса для гитары! Если она, конечно, не ошибается…
- А… вы что, тут живете? – вдруг спросила она.
- Иногда. Когда работаю ночами.
- А почему вы…
- Я – афганец. Ранен был. Инвалид. Вот почему я здесь… Да и… удобно – мастерскую искать не надо.
- А… что это у вас под… кроватью? Ну, черное – футляр какой-то, что ли?
- Да это кейс для гитары! Только гитары там, к сожалению, нет. Это друг мне сдал на хранение, да и сгинул куда-то, давно уж его не видел.
- Надо же! А у меня гитара есть, я и играть на ней умею, а кейса нет.
- Эх! Вот так взял бы и подарил его вам! Да только там вещи его какие-то лежат… Кейс вместо сумки… Ладно, мы это потом обмозгуем, а пока – за стол! Какао-то ваше стынет!
Возвращаясь в первую комнатку мимо окна, Ада отодвинула штору и, убедившись, что снаружи – прочная решетка, вздохнула спокойно – просто так этот кейс никто не утащит… Не так-то легко его украсть… Естественно, что и она не будет этого делать. А вот остаться здесь как-нибудь на ночь и переложить деньги в рюкзак – это дело! Это она, видимо, сможет провернуть на днях, когда вникнет в распорядок дня Крысы. Только как быть с теткой? Она как пить дать поднимет шум, если Ада не придет ночевать! Будет с милицией разыскивать ее по всему городу. Надо что-то придумать с теткой – сказать ей, например, что всех уборщиц попросили поработать ночь – ждут какую-то зарубежную делегацию… А если этот номер не пройдет, то…
- Почему вы так печальны? – вдруг спросил Леонид. – И мысли ваши где-то далеко-далеко…
- У меня много причин для печали… Начать с того, что я вынуждена была уехать из родного дома…
И Ада потихоньку, не спеша рассказала ему о своей судьбе – в пределах допустимого, конечно же. Ведь если ты хочешь войти в доверие к человеку, старайся быть с ним как можно откровеннее. Леонид выслушал ее, не перебивая, но ей показалось, что он вот-вот заплачет… Она была уверена, что теперь он начнет рассказывать про себя. Так оно и вышло, и Ада услышала то, что и ожидала услышать – Афган, ранение, вернее, контузия, а теперь – здоровье ни к черту, нервы тоже, от одного вида крови бросает в дрожь, газеты, в которых пишут про Афганистан, а теперь и Чечню, рвутся в клочья! Хорошо, что мэрия вняла мольбам его матери, уходящей на пенсию, и взяла его на ее место, иначе жить было бы просто не на что… К тому же работа его утешает, он вечно в движении – надо не только следить за чистотой, но и снабжать работников этого учреждения всем необходимым – мебелью, канцелярскими принадлежностями, посудой, компьютерами, специальной питьевой водой из местного целебного источника и многим другим. А еще утешает живопись…