- А… вы тут один? – решилась Ада задать важный для себя вопрос.
Леонид хитро посмотрел на нее и вдруг ответил:
- Нет. Не один. У меня тут есть товарищ, с которым я иногда беседую…
- Ваш друг? Владелец кейса?
- Хм… Он, я бы сказал, друг всего человечества… Бывший. Я его прячу от чужих глаз, потому что не хочу с ним расставаться… Но вам могу показать…
Леонид вновь повел Аду во вторую комнатку, зашел за топчан, взялся за какую-то веревочку, в результате чего отодвинулась занавеска, закрывающая нишу, и глазам Ады предстал… памятник Ленину, Владимиру Ильичу, в полный человеческий рост, не больше и не меньше. Поза его была стандартной, как на выступлениях перед рабочими, однако рука не взмывала вверх за указующим своим перстом, а была протянула словно для рукопожатия.
- Вы можете с ним поздороваться, - сказал Леонид.
- Здравствуйте, Владимир Ильич!
Ада вложила свою руку в его черную ладонь и неожиданно для себя сделала реверанс, в результате чего Ленин здорово качнулся вперед – оказалось, что он совсем легкий.
- Это он вас приветствует, - пошутил Леонид.
- Я рада, - ответила она, улыбаясь и думая о своем, вернее, ругая себя за невнимательность. Ведь заметила же, заметила эту занавеску, но подумала, что за ней – одежда Крысы, так как тут нет платяного шкафа. Хоть сейчас-то надо не зевать и хорошенько оглядеть этот памятник.
- Откуда он у вас? – поинтересовалась она, обходя вокруг это блестящее и черное, как антрацит, скульптурное творение.
- Да здесь, в вестибюле раньше стоял. А потом хотели выбросить, но мать не дала, отстояла.
- О, а что это у него на спине? Дырка?
- Заметили? Это когда хотели выбрасывать, так выломали. Но я, видите, как заделал аккуратно. Заклеил. Пусть стоит и не жалуется.
- Сколько он народа истребил!
- Так-то оно так, - задумчиво протянул Леонид. – Но только ведь не одно поколение жило с верой в него… и в лучшие времена. Такая судьба у нашего народа – не видеть того, что творится вокруг сегодня, жить будущим… Сейчас нас пытаются научить жить по-другому, но мы не умеем… Хотят, чтобы все мы стремились стать богатыми, а ведь для нас деньги – вовсе не главное. Я вам, например, признаюсь – вот в этом кейсе… вот, под скамейкой моей который лежит… может, деньги спрятаны! Друг мой – человек не бедный… Правда, делами какими-то темными занимается... Но сколько уж тут этот кейс валяется, а мне и в голову не приходило взломать замок и посмотреть… Я что этим хочу сказать – у нас духовность особая…
Ада уже не стала слушать про духовность, к тому же она сто раз думала о том же самом и была согласна с Леонидом. Но сейчас эти мысли казались ей кладом, спрятанным глубоко под водой, слишком глубоко, чтобы его достать и не захлебнуться. Нет, лучше пока научиться держаться на воде, на поверхности, оберегая этот клад, и держаться хорошо! Сейчас ей стало ясно одно – Колино наследство в опасности! Философия Крысы близка и понятна - так, как он и она, думает лишь каждый сотый или тысячный, о остальные девятьсот девяносто девять мечтают перегрызть тебе глотку, чтобы забрать последний рубль… Нет, черт возьми, надо сегодня, сейчас же что-то делать! Этот товарищ – и так уже на грани неадекватных действий, а что будет, когда он узнает о смерти Коли? А узнать он, кстати, может с минуты на минуту.
- Спасибо вам, Ада, что зашли. А теперь мне надо идти, к сожалению.
- Да, конечно, конечно… А куда?
- Да сейчас в пресс-службу должны мастера приехать, компьютеры им наладить, я их вызвал. Хорошо, что при покупке компьютеров сразу заключил договор с фирмой на их обслуживание. Деньги государственные сэкономил.
- Это на третьем этаже, да?
- Да. Хотите пойти посмотреть?
- Нет. Хочу остаться тут, у вас, допить спокойно какао, отдохнуть, да вот не знала, как вам об этом сказать… Дело в том, что я плохо себя чувствую, ночь не спала – мы с тетей все о моей маме говорили, которая меня, можно сказать, бросила… Мне бы хоть часик в тихом месте отсидеться… А у вас тут тихо… Вы не бойтесь, я ничего не трону! Только картины хочется посмотреть… Но если нельзя…
- Да пожалуйста, ради бога! Только… Понимаете, я не люблю, когда сюда заглядывают посторонние! Так что будет лучше, если вы запретесь изнутри. И отдыхайте. Можете прилечь. Одеяло там чистое. А я постучу вам вот так, как пионеры раньше на барабане стучали – та, та-та-та-та, та-та! И вы мне откроете. Идет?