- Магнитофонную запись, где фигурирует этот зеленый шарф, сделала?
- Сделала. Сейчас. А тогда, когда она об этом впервые сказала – нет. Господи, Платон, у нее ведь на пальце была ссадина… Вернее, след от ссадины… Я это заметила, когда она торт начала резать… Она оружие держала, видимо, двумя руками… А при этом палец не убережешь… Вот тебе и третье доказательство. И с цветком стреляла – это уж чисто по-женски…
- А второе – стог сена… Очную ставку с работниками театра, с этими бутафорами надо провести... Чтоб уж все точно было...
- Конечно. Платон. А пока наружке надо дать задание – взять ее под наблюдение. Вместе с Арнольдом вести. Тебе уже докладывали, что он приходил в соседнюю квартиру? И к Людмиле Андреевне заглядывал. Так что он хорошо знаком с этой женщиной. А вот кто у них главный, кто кому подчиняется, сказать затрудняюсь… Пока Арнольд кажется мелкой сошкой, промышляющей выбиванием долгов. Но, может, это – его личное хобби? Приработок, так сказать. Нащупал жилку – не отдавать же другому, вот и приходится самому заниматься! А по большому счету, возможно, он – не последний человек среди тех, кто вершит судьбы сильных мира сего. Сильных от бизнеса. Ведь человек силен до первой пули. Пока ему не вынесли приговор. Но, я думаю, мы все это узнаем от самого Арнольда. Кстати, его можно было взять прямо на этой квартире – по подозрению в убийстве.
- Решили еще немного последить за его поведением. Связи выявить. Пока они неясны… Хотя стало известно, кто на выборах будет под первым номером… И принадлежность этого деятеля к громким воротилам тоже определилась… И несколько звонков Арнольда к ним зафиксировано… Но это все еще не доказательства…
Этот вечер закончился для Валентины и Платона так же, как и предыдущий, и другие проведенные вместе вечера – долгим поцелуем. Они давно жили вместе, им никто не мешал любить и творить чудеса, но порой и днем, на работе, им хотелось прикоснуться друг к другу, сказать еще раз жестом, взглядом, улыбкой – о том, как дороги им эти взаимные чувства, как они высоки, просты и наполнены любовью… Может быть, первой…
Глава 9
Расправа
Сегодня Ада рассталась с Андреем на целых полдня – ему надо, наконец, утрясти свои московские компьютерные дела, отдать необходимые распоряжения напарнику, а также осторожно узнать у него, что с Баевым. К тому же в этот день он обязательно должен связаться с Баден-Баденом – дядя обещал точно сказать ему, когда возвращается в Торонто, где и будет готовить необходимые документы для вызова племянника. Андрей решил сделать все, чтобы организовать вызов туда и Ады в качестве его невесты, и заявил ей об этом, на что она отреагировала молчанием, боясь выдать свою радость.
Забежав в агентство недвижимости, она на всякий случай взяла там адреса нескольких квартир, в которые необходимо зайти, и вылетела оттуда как птичка. Сейчас птичке надо сделать два важных дела – отправить письмо отцу в Америку – адрес ей после долгих колебаний все-таки дала тетка, и… посетить могилу ее неверного мужа, то есть сходить на кладбище. Зачем – она бы не могла сказать точно, наверное, считала своим долгом отдать дань его памяти… Как никак, родная тетя прожила с этим человеком целую жизнь, и неужели она, племянница, не положит цветы на его могилу? Но в глубине души она надеялась таким образом узнать еще что-то о своей тетке, которая казалась ей порой твердокаменной скалой, прочно охраняющей свои тайны. Потеряв дачу, тетка слишком уж часто повторяла, что теперь земли в ее собственности – всего четыре метра, да и то на кладбище.
Письмо она отправила на почте заказное, с уведомлением, а потом взяла такси, которое минут через двадцать и примчало ее на местное кладбище с часовней у входа. Она не говорила тетке, что пойдет сюда, а потому и не узнала, где похоронен дядя. Конечно, можно было найти его по датам захоронений – месяцы и годы на могильных плитах шли последовательно, один за другим, в этом смысле на кладбище был порядок. Но она все же зашла в контору и, назвав имя и фамилию покойного и год его смерти, получила номер участка, на котором дядя нашел свой последний приют. Этот шестнадцатый участок был велик, но, поскольку на кладбище запрещалось ставить железные ограды, а могилы обрамляли лишь невысокие бордюры, то Ада быстро прошла несколько рядов и, наконец, остановилась у знакомого овального портрета, впечатанного в гранитную глыбу. На портрете дядя улыбался и смотрел куда-то вкось, словно призывал и Аду взглянуть туда же. И она взглянула… И не поверила своим глазам… У подножия памятника, можно даже сказать – за ним, на земле, валялся желто-коричневый цветок, похожий на подсолнух… Господи, как же так… Ведь точно такой же цветок нашли там, в пустом доме… Аде показалось, что сейчас в нее выпустят пулю… Что ей не простят этого открытия… Открытия убийцы… «Да полноте вам, - словно говорила она невидимому собеседнику, которым сама же и была, - полноте вам выдумывать всякую ерунду! Да таких цветков – море! На каждом шагу продают!». «Э, нет, - возражала ей другая ее половина, - это, по виду, старые, очень старые цветы, таких давно не продают»… Только зачем она это сделала? Почему? Понятно было бы, если бы жертвой оказалась та девица, завладевшая ее мужем…