- Арнольд! Что с вами? Какие выражения вы себе позволяете?
Но пока тетка задавала эти вопросы, которые Арнольд вряд ли слышал, он успел обрыскать кухню, большую комнату, и на пороге следующей столкнулся с Адой, однако по инерции пролетел еще несколько метров и остановился у встроенного шкафа, дверь которого оказалась открытой. Он внимательно осмотрел шкаф и, кажется, понял, как Ада могла узнать о том, что творилось за тонкой стенкой. Она же стояла ни жива, ни мертва, уверенная, что этот тип находится в таком состоянии, что ни перед чем не остановится. Правда, пока неясно, что ему надо, но она понимала, что он эту ясность внесет немедленно. Так и получилось – закрыв дверь в комнату, чтобы тетка, видимо, ничего не слышала, он, стараясь говорить спокойно, выдавил из себя:
- Добром отдашь – обещаю, что руки-ноги целы будут… Ты, теткина радость, тростиночка московская… тьфу, только баба может так пакостно говорить! – ты знаешь ли, на что покусилась? Ты на общак покусилась… Может, он не так и велик, но уж как умеем… Коленька злой на нас был… Мы его немножко пощекотали за то, что долг вовремя не отдал… Так он, падла, это предвидел, что ли – месть нам такую придумал. Как с того света месть… Общак спер… И когда, и как сумел-то – ума не приложу! Так я тут за весь уголовный розыск потрудился, до кейса дошел… до пустого… Он свою гитару однажды кое-где оставил… куда не возвращаются… и кейсу нашел другое применение… И если бы не ты… Ну, отдавай! Где они? Здесь?
Ада молчала, потому что просто не могла говорить – язык как-то накрепко прилип к горлу и она боялась задохнуться. Воды… Хотя бы один глоток воды… Она подошла к двери и хотела ее открыть, но тут же упала, отброшенная Арнольдом к окну.
- Я вижу, ты плохо меня поняла, птичка, - тихо, но угрожающе проговорил он. – Мне хватит пяти капель хлороформа, чтобы развязать тебе язык… Есть и другие средства…
В дверь застучала тетка, спрашивая, что у них случилось – она слышала грохот в комнате. Арнольд неожиданно открыл дверь.
- Это ваша племянница тут летает, любезная и непорочная Людмила Андреевна! Летать-то летает, а вот прочирикать, где общак спрятала, не хочет!
Его угрожающий тон вдруг исчез, этот тип казался даже каким-то веселым и вовсе не страшным. Ада, наконец, поднялась на ноги, поправила на себе одежду, повесила на плечо упавшую на пол сумочку и сказала:
- Тетя! Я не понимаю, что происходит… Уймите вы его! Он говорит про какие-то деньги, о которых я впервые слышу! Общак какой-то… Да я… ни сном, ни духом…
- Будешь духом, будешь, - неожиданно перебил ее Арнольд. – Когда я из тебя душу вытрясу! Душа – она знаешь когда из человека вылетает, а? То-то же!
Неожиданно он схватил тетку за руку, втащил ее в комнату, толкнул к окну и заговорил быстро, отрывисто, заставляя женщин дрожать от каждого его слова:
- Я имею основания утверждать, что этой мадемуазель известно о пропавшем общаке. Во всяком случае, мы перетряхнули всех, с кем общался наш умный покойник… Всех до единого. У Коли же не было своего угла, он – кочевник… Слава богу, бабка его жива… Подсказала, у кого – что. Так мы дошли до Крысы, стали его трясти. Он показал, что кейс от гитары, который Коля-друг оставил ему на хранение, был полный, а теперь – пустой, но по-прежнему запертый… А вес он потерял после того, как в коморке у этого папы Карлы погостила наша дорогая москвичка или кто она там… Так что последний раз прошу – отдай добром, и мы смягчим твою участь… Врубаешься? Ну!
Ада не могла отвести взгляд от Арнольда – он был притягивающим, гипнотизирующим и безжалостным, как у питона. Она еще не почувствовала всей глубины опасности, ей казалось, что тетка смотрит на нее с интересом и вот-вот вмешается, прекратит эту пытку. Однако, переведя, наконец, взгляд на Людмилу Андреевну, она увидела – женщина стояла, вытянувшись в струнку, с гордой, как всегда, осанкой, но на лице ее был неподдельный ужас. Можно сказать, что лицо ее просто опрокинулось от страха… Но не вперед или вбок, а как-то назад, отчего вся осанка приняла еще более гордый вид, который нещадно контрастировал с чувствами, застывшими в ее глазах… О, боже! Только сейчас до Ады дошло, как она влипла! Что ж, надо попытаться хотя бы оттянуть время… Побелевшими и немеющими своими губами она прошептала:
- Я все-таки не понимаю…
Арнольд, стоявший между ней и теткой, неожиданно развернулся, схватил девушку за плечи, больно сжал их и прошипел ей прямо в лицо:
- Поймешь. Иначе я вытряхну из тебя все мозги. Калекой сделаю, но поймешь! На святое покусилась, падла! Говори, куда деньги дела? Где прячешь? Ну!