- Правда? Так это – удача. А то, Ада, знаешь, какое известие я получил сейчас из Москвы? Баев-то арестован!
Валентина с интересом посмотрела на Андрея. Он явно стоил своей подруги – так же хорошо умел загадывать загадки.
- И кто же у нас Баев? – спросила она.
- Это мой опекун, Валентина Васильевна! Мой шеф… Впрочем, долго рассказывать… Тут у вас такое случилось, а я…
- Баев – это человек, который, как я поняла, собирает все данные о наследственных делах состоятельных граждан… То есть господ, - уточнила Ада. – Собирает и манипулирует всем этим в своих интересах…
- Вот как… Это очень любопытно… А за что его арестовали, Андрей – вам не сказали?
- Сказали. Умер потомок какого-то древнего рода… Который восходит к Рюриковичам, кажется… Одинокий был человек… Видимо, Баев за ним наблюдал, потому что вскоре стал вывозить из квартиры его картины… Соседям заявил, что купил эту коллекцию. А они не поверили и вызвали милицию…
Ада слушала, но это ее сейчас уже не интересовало. Шум в голове прошел, перестало ломить затылок, и теперь на первый план выступила боль за тетку, за то, что с ней будет.
- Можно нам с Андреем сейчас – в больницу, а? Вы нас отпускаете? – спросила она у Валентины.
Та вопросительно посмотрела на подошедшего к ним Платона.
- Двух часов вам хватит? – спросил он Аду.
- Я не знаю…
- Постарайтесь уложиться в это время. А потом – к нам в управление. Вас будут ждать. Дежурный скажет, кто и в каком кабинете. Следует официально зафиксировать происшедшее.
Все вышли, и Ада заперла теткину дверь. В соседней же квартире еще работала милиция.
Когда Ада с Андреем стали спускаться по лестнице, то услышали просьбу Валентины – после дачи официальных показаний зайти к ней в кабинет и рассказать про того арестованного гражданина. Уж очень он ее заинтересовал… Что ж, Ада была этому рада. Чем больше фактов, хороших и разных, интересных сыщикам, но не относящихся непосредственно к ней, тем лучше – в них нивелируются, растворяются ее собственные ошибки и действия, которые трудно назвать законными…
Глава 10
Прощание
Больничная охрана сразу пропустила Аду с Андреем. Им показали, как лучше дойти до хирургического отделения. Через несколько минут они уже сидели в холле этого отделения, на широком старом диване, возле которого стоял такой же старый телевизор. Здесь же размещались два столика – дежурной медсестры и сестры-хозяйки. И на том, и на другом лежали рабочие журналы, и там, и там женщины в белых халатах что-то старательно в них записывали. Медсестра объяснила им, что тетя все еще находится в операционной, что ранение у нее сложное и, возможно, несовместимое с жизнью, но надеяться следует всегда. Ада попросила разрешения позвонить на радио, объяснив, что тетя проработала там почти всю жизнь. Ей разрешили. Медсестра удалилась. Пока Ада узнавала в справочной службе номер редакции, пока несколько раз безуспешно крутила диск – там было хронически занято, времени прошло немало. И когда на ее звонок, наконец, ответил сам Владимир и она рассказала ему, в чем дело, а он обещал тотчас же приехать, вернулась медсестра. Лицо ее было строгим и печальным. Трубка выпала у Ады из рук… Она все поняла. Вслед за медсестрой подошел врач.
- Вы – племянница пострадавшей? – спросил он Аду.
- Да.
- Примите все мужественно… Мы сделали все возможное… Но ранение таково, что… ее могло спасти только чудо…
- Но я верю в чудо! Верю!
- И слава богу. А я вот, старый, нет… Простите…
И он пошел в ординаторскую.
- Но… я хочу ее увидеть! Где она?
- Да. Отведите нас к ней, пожалуйста, - попросил медсестру Андрей, давно стоящий рядом с Адой.
Медсестра молча повела их по коридору до самого его конца, до лифта, недалеко от которого, в сторонке, стояла высокая каталка, на которой и привезли тетю. Она была накрыта белой простыней. Медсестра приоткрыла ее лицо. Оно было бледным и совершенно спокойным. Она не мучилась. Ада погладила ее лоб, щеки. Ее слезы упали на тетины веки и показалось, будто покойная заплакала… Ада поцеловала ее в лоб и стала что-то шептать ей тихо-тихо, так, чтобы Андрей и медсестра не могли этого слышать. Она просила у тети прощения…
Вот и все. Аду словно выставили из большой, светлой и теплой комнаты, где было полно людей и где ей не было страшно, в темноту, на холод, и оставили одну… Нет у нее больше опоры в жизни… Родного человека, который принимал ее такой, какая она есть… Ей стало страшно. Она почувствовала себя совершенно незащищенной – так, наверное, может чувствовать себя космонавт в открытом космосе – без скафандра, когда человека готовы поглотить холод и тьма… В эти мгновения она забыла об Андрее, о том, что он рядом, и готов быть рядом всю оставшуюся жизнь. А когда оглянулась и поняла это, то подумала о том, что одна кровь, как у них с теткой – это не просто что-то материальное, кровная связь, верно, вершится на небесах и является высшим выражением человеческой едино…духовности. Вот сейчас – словно обрезали живую нить, связывающую ее и тетю, и она повисла в пространстве, как оборванные провода… И оттого ей теперь нестерпимо больно…