- Конечно. Я думаю, что не ошиблась. Он и был. Да ведь вы уже поняли, кто. Это мне еще надо, опираясь на Ильича, раскручивать события в обратную сторону… А вам-то все прекрасно известно, я это вижу. Но, скажу честно – это мне не очень интересно. Это уже детали. И за вас я спокойна. Этот обыск – не бандитских рук дело…
- Если бы вы знали, как я вам благодарна! – горячо прошептала Ада, вложив в эти слова всю свою признательность за освобождение от страшных подозрений и за лояльное отношение к ее тайне…
Валентина уехала на милицейской машине. Ада с Андреем – на редакционной, вместе с Владимиром и Нонной, причем руководитель радио сам был за рулем. Ада, запирая дверь, просто по инерции вновь сделала метку, вложив уже проверенным способом маленькую бумажку – как раз на уровне своих глаз. Так, на всякий случай…
Забегая вперед, следует сказать, что бумажка эта осталась цела и невредима – более неожиданных посетителей в квартире не было…
Перед отъездом из города Ада заглянула к Крысе. Отныне девушка называла его именно так, а не по имени – не заслужил. Продал ее Арнольду. Она побарабанила в белую жесть так же, как когда-то это делал он, и дверь открылась. Крыса ее не ждал и стоял, опустив голову. Она не стала ему говорить, что он отчасти виноват в тетиной смерти, так как проложил Арнольду путь от кейса к ней, Аде. Первым заговорил он.
- Ты меня прости, если что не так… Но он налетел, как ураган… И все – про этот футляр…
- Ты мог бы и не говорить ему, что кейс убавил в весе… Ты что, его взвешивал?
- Нет, но…
- Это ведь Колина вещь. Тебе надо было узнать, как он ею распорядился…
- Но ведь он… Ведь его…
- Но распорядиться-то он успел! Иначе откуда бы я узнала про этот кейс?
Видя, как Крыса заерзал и как у него загорелись глаза, Ада продолжила:
- Только там не было никаких денег… Успокойся… И напрасно ты рылся в нашей квартире…
А еще Ада сделала вывод, что она – плохой психолог, раньше ей и в голову не приходило, что Крыса труслив и жаден. Это сейчас видно – жалеет, что не вскрыл кейс… И что потом в их квартире не нашел никаких денег… И она вновь повторила:
- Там не было денег…
- А… что же там было? – побледневшими губами прошептал Крыса.
- Автомат Калашникова! – вдруг ни с того, ни с сего сымпровизировала Ада.
- Нет… Не может быть… Он тяжелый…
- Успокойся. Там были нужные кое-кому бумаги… Они все попали по назначению.
- А… какие бумаги-то? – не отставал Крыса.
- А этого я тебе сказать не могу. Не уполномочена. Ну, что – бывай, Крыса! Вряд ли мы когда-нибудь с тобой увидимся…
- А… картины? Ты еще картины не посмотрела…
Ада решила ответить ему честно.
- А мне твои картины теперь уже неинтересны…
Он стал уговаривать Аду, чтобы она взглянула хоть на одну картину. Но поскольку она молчала, то сам подбежал к окну, туда, где его произведения стояли как тома на книжной полке, схватил одно из них и повернул его лицом к Аде. Она отпрянула… Ей стало жутко. На большом камне, расколотом пополам, темнела кровь… Вдали были изображены заснеженные горные хребты…
- Это – Афганистан? – спросила она.
- Да… Это – то, что я там оставил…
- Свою кровь?
- И кровь. И силу. И – душу, наверное…
Да… Искалеченная психика уже никогда не будет здоровой. Ее не заменить никаким самым современным протезом…
- Ты… не помни зла, Ада, - вдруг попросил, да что там попросил – буквально взмолился он.
- Хорошо. Только отдай ключи. Так мне будет спокойнее.
- Да выбросил я их! В канализацию. Прямо в решетку на дороге и опустил… Испугался – вдруг у меня их найдут… Там внизу вода шумела…
Ада чувствовала, что он говорит правду.
- Ну, будь здоров! Живи!
И она повернулась, чтобы уйти.
- Нет, нет, подожди! Возьми кейс… Ты же сама говорила, что у тебя есть гитара… Ну, пожалуйста! Молчишь? Тогда я сейчас же разобью его об стену! Искромсаю на куски!
На него было больно смотреть – лицо перекосилось, на губах появился какой-то белый, как пена, налет, он весь трясся, а руки, схватившие кейс, так просто ходили ходуном и Ада поняла, что он вполне может выполнить свою угрозу. Она бережно взяла у него кейс, молча кивнула ему, вышла в коридор и, не оглядываясь, зашагала к выходу.
Глава 11
Баев
Вот уж не думала Валентина, что ей придется заниматься генеалогией! Сведения о Юрии Юрьевиче Баеве в базе данных милиции Московской области были очень скупыми - прописан в одном из городов ближнего Подмосковья, одинок, работает учителем истории в школе, но часов у него там очень мало. На запрос же Платона местные оперативники предоставили обширную информацию, касающуюся этого человека и применения им своих исторических знаний. Заподозрив, что хозяину вывезенных Баевым картин могли помочь умереть, в квартире Юрия Юрьевича произвели обыск и обнаружили массу документов о происхождении и родственных связях представителей различных фамилий, известных и не очень, несколько десятков подробно составленных родословных. Сам хозяин этих интереснейших генеалогических сведений объяснял их наличие своей приверженностью к истории, подчеркивая, что генеалогия является именно исторической дисциплиной, что этой отрасли знаний он посвящает свою жизнь… А поскольку в этом не было ничего противозаконного, да и смерть человека оказалась совершенно естественной, а кража картин - под вопросом, ибо вроде бы нашлись свидетели, подтвердившие, что Баев эти произведения искусства действительно купил, то после проверки этих показаний его могли благополучно отпустить. У Валентины же было такое состояние, словно она стояла перед каким-то открытием… Ученый-физик открывает новые физические законы… Химик – новые препараты… Это – благо для человека. Ее же открытия, как правило – со знаком минус, потому что она открывает не только новых преступников, но и новые преступления. Конечно, в каждом совершенном преступлении всегда есть что-то новое, неожиданное. Иногда почерк преступника ей хочется даже назвать творческим и оценить так же высоко, как и работу хорошего режиссера! Сейчас же Валентина думала, что, возможно, стоит на пороге нового вида преступления. Хотя известно – все, что есть и будет, уже было. И все же… В ее практике, по крайней мере, мошенничеств, связанных с родословными и с наследственными делами, еще не случалось. А надо сказать, что она всегда шла за своей версией, которую считала логичной и верной, очень решительным шагом и не любила останавливаться, оглядываться и сомневаться, если для этого не было каких-то прямых причин. А потому бывало, что и ошибалась… Она упросила Платона сделать все необходимое, чтобы им передали копии найденных генеалогических документов. Московские коллеги отнеслись к этому со знаками вопросов, но просьбу выполнили, а заодно, очевидно, и сами засели за генеалогию, дабы понять, что же заинтересовало здесь сибиряков. Во всяком случае, когда Валентина звонила в их подмосковный город и уточняла сведения о людях, упомянутых в каком-либо родословном древе, ей отвечал хорошо подготовленный и изучивший эти документы оперативник. Их телефонное общение друг с другом за тысячи километров дало интересные результаты… Были допрошены несколько человек из баевского списка, не так давно получивших наследство – они признались, что помог им в этом именно Юрий Юрьевич, и называли его чуть ли не отцом родным. О том, как и чем они отблагодарили за это «отца», никто из них не сказал ни слова. Но были и такие, кто и знать не знал ни о каких деньгах либо недвижимости, которую, судя по документам, должны были получить… И Юрия Юрьевича Баева тоже не знали… Но когда им показали его фотографию, то заявили, что хорошо знакомы с этим человеком, но запамятовали, как его зовут, потому что… И тут шли совершенно разные варианты причин. А поскольку все эти люди страдали алкоголизмом, то картина перед сыщиками вырисовывалась весьма интересная, написанная автором с размахом и безо всякой боязни быть уличенным в мошенничестве и других противозаконных операциях. То есть новый вид преступления на основе генеалогических знаний опирался на старые, как мир, преступные действия – научные исторические знания смешивались с низкими аферами, подлогами, кражами, и в этот коктейль попадали многие продолжатели древних фамилий… Валентина, правда, удивилась, когда увидела среди них фамилию Андрея – из рассказов Ады она знала о его не бедном дяде, но их фамилия не принадлежала к известному роду. Почему же она значится в списках Баева? Валентина была озадачена… Но когда среди всех этих продолжателей родов, достойных и не очень, она нашла фамилию и имя Ады, а также ее матери и тети, то обрадовалась – значит, и у этой девушки есть какая-то опора, какие-то ощутимые корни, а то уж стало казаться, что она ведет себя как бездомная бомжиха – ворует, или, сказать мягче – пользуется чужими деньгами, попадает в разные истории с убийствами, много лжет… Конечно, этот парень, Андрей, постарается сделать из нее человека, там есть из чего это делать – она умна, трудолюбива, отзывчива, у нее нет диплома, но можн