н в одном из городов ближнего Подмосковья, одинок, работает учителем истории в школе, но часов у него там очень мало. На запрос же Платона местные оперативники предоставили обширную информацию, касающуюся этого человека и применения им своих исторических знаний. Заподозрив, что хозяину вывезенных Баевым картин могли помочь умереть, в квартире Юрия Юрьевича произвели обыск и обнаружили массу документов о происхождении и родственных связях представителей различных фамилий, известных и не очень, несколько десятков подробно составленных родословных. Сам хозяин этих интереснейших генеалогических сведений объяснял их наличие своей приверженностью к истории, подчеркивая, что генеалогия является именно исторической дисциплиной, что этой отрасли знаний он посвящает свою жизнь… А поскольку в этом не было ничего противозаконного, да и смерть человека оказалась совершенно естественной, а кража картин - под вопросом, ибо вроде бы нашлись свидетели, подтвердившие, что Баев эти произведения искусства действительно купил, то после проверки этих показаний его могли благополучно отпустить. У Валентины же было такое состояние, словно она стояла перед каким-то открытием… Ученый-физик открывает новые физические законы… Химик – новые препараты… Это – благо для человека. Ее же открытия, как правило – со знаком минус, потому что она открывает не только новых преступников, но и новые преступления. Конечно, в каждом совершенном преступлении всегда есть что-то новое, неожиданное. Иногда почерк преступника ей хочется даже назвать творческим и оценить так же высоко, как и работу хорошего режиссера! Сейчас же Валентина думала, что, возможно, стоит на пороге нового вида преступления. Хотя известно – все, что есть и будет, уже было. И все же… В ее практике, по крайней мере, мошенничеств, связанных с родословными и с наследственными делами, еще не случалось. А надо сказать, что она всегда шла за своей версией, которую считала логичной и верной, очень решительным шагом и не любила останавливаться, оглядываться и сомневаться, если для этого не было каких-то прямых причин. А потому бывало, что и ошибалась… Она упросила Платона сделать все необходимое, чтобы им передали копии найденных генеалогических документов. Московские коллеги отнеслись к этому со знаками вопросов, но просьбу выполнили, а заодно, очевидно, и сами засели за генеалогию, дабы понять, что же заинтересовало здесь сибиряков. Во всяком случае, когда Валентина звонила в их подмосковный город и уточняла сведения о людях, упомянутых в каком-либо родословном древе, ей отвечал хорошо подготовленный и изучивший эти документы оперативник. Их телефонное общение друг с другом за тысячи километров дало интересные результаты… Были допрошены несколько человек из баевского списка, не так давно получивших наследство – они признались, что помог им в этом именно Юрий Юрьевич, и называли его чуть ли не отцом родным. О том, как и чем они отблагодарили за это «отца», никто из них не сказал ни слова. Но были и такие, кто и знать не знал ни о каких деньгах либо недвижимости, которую, судя по документам, должны были получить… И Юрия Юрьевича Баева тоже не знали… Но когда им показали его фотографию, то заявили, что хорошо знакомы с этим человеком, но запамятовали, как его зовут, потому что… И тут шли совершенно разные варианты причин. А поскольку все эти люди страдали алкоголизмом, то картина перед сыщиками вырисовывалась весьма интересная, написанная автором с размахом и безо всякой боязни быть уличенным в мошенничестве и других противозаконных операциях. То есть новый вид преступления на основе генеалогических знаний опирался на старые, как мир, преступные действия – научные исторические знания смешивались с низкими аферами, подлогами, кражами, и в этот коктейль попадали многие продолжатели древних фамилий… Валентина, правда, удивилась, когда увидела среди них фамилию Андрея – из рассказов Ады она знала о его не бедном дяде, но их фамилия не принадлежала к известному роду. Почему же она значится в списках Баева? Валентина была озадачена… Но когда среди всех этих продолжателей родов, достойных и не очень, она нашла фамилию и имя Ады, а также ее матери и тети, то обрадовалась – значит, и у этой девушки есть какая-то опора, какие-то ощутимые корни, а то уж стало казаться, что она ведет себя как бездомная бомжиха – ворует, или, сказать мягче – пользуется чужими деньгами, попадает в разные истории с убийствами, много лжет… Конечно, этот парень, Андрей, постарается сделать из нее человека, там есть из чего это делать – она умна, трудолюбива, отзывчива, у нее нет диплома, но можно сказать, что она образованна, и это сделали стремление к знаниям и… сама жизнь. Но ей надо непременно избавиться от резких суждений и поступков, от своей бездомности, неприкаянности, грубости, от стремления всех обмануть, перехитрить, иначе якобы перехитрят ее. Она, Валентина, например, не собирается этого делать. А вот просто поговорить с ней надо. Обрадовать. Поздравить. Тем более, что ей нравится эта девочка и она хочет в дальнейшем поддерживать с ней связь. Валентина позвонила Аде и вызвала ее к себе, и сейчас она уже должна появиться. Как приятно говорить о хорошем! Она приготовила чай, открыла купленные для этого случая в их буфете мини-рулеты с начинкой из лесных ягод. Но когда девушка вошла и, не подозревая о приготовленном для нее счастливом сообщении, села за стол, отпустила Валентине пару комплиментов по поводу ее нового костюма и прически, и принялась за чай, то вдруг услышала неожиданный вопрос: