- Не плачь, Матрена… Сколько вместе пережили… Друг друга согревали… Сколько отдали друг другу… Разве это можно измерить деньгами? Могла бы – я бы дворец вам с Ликой купила! Но, к сожалению, могу только квартиру. Или дом в деревне, как захотите…
Матрена отошла к окну, плечи ее вздрагивали и ей не хотелось, чтобы видели ее слезы. Ада понимала – эта женщина всегда была сильной, потому когда-то и ушла из родного дома в никуда, и не пропала, не спилась, не опустилась, а осталась человеком, способным на заботу, чуткость, на любовь…И в ответ она должна получить то же самое. Это справедливо.
- Вы собирайтесь, Матрена… Вместе жилье прямо сейчас и подыщем, - вновь заговорила Ада.
Матрена повернулась к ней лицом, красным от слез, и недоверчиво переспросила:
- Прямо сейчас?
- Ну конечно! У нас и машина внизу. Такси.
- Ой, да ты чего же это! Дорого ведь такси-то!
- Пусть! Лишь бы у нас все получилось.
- Ну, коли так… Коли так, Ада…
Матрена вытащила из-под кровати свою синюю сумку, которая была при ней еще в землянке, и, закрыв дверь за деликатно вышедшим в коридор Гаркушей, стала переодеваться. Она надела непонятно из чего сшитую темную юбку, старую трикотажную кофту, шерстяные гамаши, еще довольно приличные ботинки, кинула в сумку халат, домашние тапочки, вытащенную из-под подушки ночную рубашку, а из тумбочки - зубную щетку, набор ниток в специальной желтой шкатулочке да ножницы, сняла со стены маленькую иконку Серафима Саровского, облачилась в свое пальто из плащевки, которое зимой считалось зимним, а летом, когда оттуда изымалась подстежка – летним, и произнесла:
- Я готова!
Втроем они быстро покинули помещение, не забыв предупредить главврача, что забирают пансионатку. Когда же он поинтересовался, надолго ли, они чуть ли не хором шутливо ответили, что навсегда! Он улыбнулся, уверенный, что это - шутка…
Иван, дождавшийся, наконец, своих пассажиров, спросил, куда ехать. В салоне воцарилось молчание. Все смотрели на Матрену. И вдруг она как-то молодо улыбнулась и сказала, что совсем не хочет возвращаться в свой родной город, что всегда мечтала жить в Сергиевом Посаде, недалеко от Лавры, что только там будет спокойна ее душа, а сама она – счастлива. А еще прибавила, что коли Ада и правда хочет купить ей жилье, то можно подыскать там старый деревянный домик с маленьким огородиком – все дешевле квартиры-то будет! И Лике это понравится… Жаль, что нет времени за ней заехать, да и в такси станет тесно.
Машина рванулась в Сергиев Посад, до которого было, кстати, рукой подать!
- Наших там увидим… Чуба с Лаптем, - заметил Гаркуша.
Сергиевопосадский агент недвижимости уже битый час мотался с ними по городу, показывая продающиеся квартиры, но они не смогли остановиться ни на одной из них – то дом был бетонный, а не кирпичный, то окна выходили на шумную улицу, то рядом громыхала железная дорога… Наконец, приехали в Березовый переулок, где продавался дом с садом. Дом, правда, был очень стар и построен, видимо, еще до войны, если не раньше, хотя продавец уверял, что ему от силы лет сорок. Но и цена была сносной. А, главное, Матрена как взошла на крыльцо, оглядела садик да огородик, так и засияла от счастья. Господи, что еще надо человеку? Тишина, покой, чудесный воздух, свои ягоды-фрукты-овощи и цветы, сколько и какие только хочешь… И бревенчатые стены, которые хранят твое тепло, защищают от бед и напастей… Это только кажется, что человек непременно должен реализовать себя как личность, иначе жизнь его якобы не будет полноценной – написать и защитить диссертацию, придумать какое-то изобретение, основать общество и так далее. Одна только видимость! Главное – вот оно: дом, земля, труд, ведь никто никого не должен кормить, человек обязан все делать для себя сам. Так думала Ада. Выращенный тобой мешок картошки куда важнее всех достижений науки, которая ведет не к прогрессу, а к распаду, как это ни странно… И если бы все думали так же, как она, у нас было бы самое совершенное в мире общество, самое результативное и трудолюбивое. И здоровое. Ада знала – выскажи она такое, и все, кроме, наверное, министра сельского хозяйства, будут над ней смеяться. Но так же думают и Матрена, и Гаркуша, и Чуб с Лаптем – они, кстати, видели издали стройку, где работают эти божики, и собирались после совершения сделки туда проехать.
Ада вошла в дом вслед за Матреной, которая долго не решалась этого сделать – видимо, боялась, что комнаты ей могут не понравиться, и удивилась их убранству – по краям самой большой тянулись длинные скамейки, приготовленные словно для посиделок, а посредине – стол, укрытый белой скатертью с красными петухами. В спальне стояли две широкие железные кровати с металлическими шишечками – таких у нас в стране давно уже не производят. Стены же были пусты – хозяева забрали портреты, иконы, которые, Ада была уверена, висели здесь в огромном количестве, об этом говорили и гвозди, оставшиеся в стене. В прихожей стоял старый платяной шкаф. Больше здесь не было ничего.