- Да вот, держусь пока…
- А мы тут… в люди выходим, зарабатываем прилично, - довольно сказал Денис Иванович. И вдруг спросил Аду: - Слушай, если тебе деньги нужны, ты скажи – мы с Чубом… У нас заначка уже есть… Доллары купили…
Ада готова была расплакаться – надо же, какие ребята! Нет, все-таки старик Илья сколотил тогда из них настоящее братство, и никуда от этого не денешься. Она не знает, что такое братство по крови… Но братство по духу, по единой беде, по одним и тем же горестям – это великая вещь… Наверное, оно будет живо всегда…
Матрена не выдержала, подошла к мужикам и рассказала им о том, где теперь они с Ликой будут жить – благодаря Аде.
- И ко мне в харчевню прошу пожаловать! – притопывая и приплясывая, пропел Гаркуша. – В ту, что у станции, где мы обедали однажды – помните? Презент от мадемуазель!
- А ты чего – наследство, что ли, получила? – поинтересовался Чуб.
- Да.
- Ежели тебе дом нужен будет, да с печкой хорошей – только свистни! – изрек Денис Иванович. – Мы тебе такой дворец соорудим!
- А что? Я подумаю! И снова в одном месте все заживем!
Эх, заживем одной коммуной!Ночкой ясной, ночкой лунной
Вспомним мы землянку нашу
И твою, Матрена, кашу, -
пропел Гаркуша.
Да и твой, Гаркуша, ватник –Ты меня им укрыватник, -
продолжила Ада.
- И крысятник, и мышатник,
И наш старенький классятник! -
не сдавался Гаркуша.
Несмотря на то, что все хохотали, Аде стало грустно. Школу снесли… Землянку сожгли подростки – хорошо хоть сами там не сгорели… Все уходит, и с этим ничего не поделаешь. Самое верное средство сохранить все лучшее, что было – беречь это в душе. И жить в других душах. Но просто так никто тебя туда не пустит. За это надо заплатить добрым делом. Вот она и платит… И чем больше, тем лучше… И Ада, глядя на этих людей, поняла – сколько бы она ни скиталась по свету, какими бы интересными делами ни занималась, с какими бы замечательными людьми ни встречалась, но вот так радостно, что душа готова взлететь, ей, верно, больше нигде и не будет…
- Я так люблю вас всех… Так люблю, - вырвалось у нее.
Они поняли. Иван довез Аду до станции, где она тут же села в электричку, которая шла до Москвы без остановок.
А потом такси, оплаченное Адой за несколько часов вперед, вернулось на стройку, подхватило Гаркушу с Матреной, заехало за Ликой и они мотались по своим делам до самого вечера. В итоге Гаркуша остановился в своем кафе, где решил и заночевать, а Матрена с Ликой вступили в собственный дом, волоча за собой с помощью Ивана подушки, одеяла, посуду и прочую утварь.
Ада же с трепетом подходила к Главпочтамту. Она была уверена, что интуиция ее не обманывает – письмо должно быть! И когда в окошечке выдачи корреспонденции до востребования ей протянули узкий белый конверт, нисколько не удивилась. Взяв письмо, она не стала его сразу вскрывать, а положила в сумочку и пошла на Чистые пруды. И там, прислонившись к дереву, разорвала, наконец, конверт… Дерево-то и не дало ей упасть – в письме было всего несколько строчек, написанных на плохом русском языке: «Прости. Я помогать возможностей нет. С Соней договор таков был. Я бы хотел видеть тебя, но пока не мог приглашать. Может быть, далее изменится в будущем. Обнимать тебя рад буду. Станислав Красновский.». Господи, какой кошмар! Какой ужас! Она, выходит, выглядит в его глазах попрошайкой – подайте бедной брошенной доченьке на кусочек хлеба! Ну и отец! Он что там, совсем чокнулся, в своей Америке? В Адином письме и намека не было на то, что она в чем-то нуждается! Неужели им там непонятны чувства, не связанные с деньгами? Или у них так: сначала – деньги, потом – любовь и все прочее? Ну и папочка! Нет, она ему напишет! Она ему все выскажет! Да еще и спросит, не нуждается ли он в ее помощи… Он – в ее! А не наоборот! А горько-то, горько-то как… Ведь – отец, она его плоть и кровь, а ему плевать! Она-то была уверена – он пригласит ее к себе и они с Андреем обязательно приедут в его город, познакомятся с ним и его семьей, она узнает своих брата и сестру… Либо двух братьев… Тетя не помнила точно, какие у него были дети… Тетя… Так вот, враз Ада осталась и без этой женщины, которая ее любила, и без отца… А еще раньше – и без матери… Впрочем, может, она, тоже тяжело пережив смерть своей сестры, стала другой? Может, и стала, но на похороны не приехала…
Ада дошла до метро и поехала в гостиницу. Они с Андреем остановились в «Измайлово» – нигде больше не было мест. И сняли двухместный номер. Это было три дня назад. Так что можно сказать, что они могли чувствовать себя молодоженами. Но оба они были так потрясены прошедшими трагическими событиями, опасностями, которых удалось избежать, окружавшими и все еще окружающими их тайнами, их нервы были столь накалены, что они не придали должного значения своей близости – ее поглотил водоворот, в который они оба попали. Они бросались друг к другу в объятия, усталые и измученные, и сквозь эту усталость едва ощущали новые для себя чувства, не научившись еще отрекаться от всего и отдаваться друг другу… Однако они понимали, что встретились навечно. Навсегда. И, едва войдя в номер, Ада еще раз убедилась в этом – Андрей помог ей раздеться, принять душ, подхватил ее на руки, усадил на постель, обложил подушками, одеялами, принес гору фруктов и стал ее кормить, приговаривая: