После обеда они еще раз обследовали дом, затем сад, вышли на улицу и прошлись по ней из конца в конец… Андрей вспомнил, что от этого загадочного дома с фотографиями они с матерью шли прямо на станцию, к электричке – следовательно, здесь не жили, а лишь приходили в гости… Но к кому? И почему?
Ада чувствовала, что ему не терпится вернуться в Москву и связаться с Юрием Юрьевичем, а потому они не стали долго засиживаться у гостеприимных женщин, а, выйдя из дома, быстро пошли к станции. По пути Ада уговорила Андрея сделать важное с ее точки зрения дело – зайти в Лавру и прикоснуться к святым мощам Сергия Радонежского, попросить у него защиты и благословения… Андрей согласился. Это было им необходимо, потому что оба, несмотря на свалившийся с неба материальный достаток, чувствовали себя потерянными в этом мире и порой даже ощущали где-то близко от себя безжалостный, словно космический холод, который отступал только потому, что они были вместе, а не поодиночке. К мощам стояла длинная очередь, но они выстояли и проделали весь положенный ритуал с верой в сердце и надеждой…
Звонок Баеву оказался безрезультатным, хотя Андрей сразу рассказал ему и о доме, и о найденных фотографиях, и о том, что на одной из них узнал себя с матерью, а на другой – его, Юрия Юрьевича, но не может понять, какая между ними существовала связь… Баев буркнул что-то неопределенное и тут же положил трубку… Решили позвонить ему позже. А через два часа, когда Ада с Андреем собирались пойти, наконец, хоть в какой-то московский театр, потому что приближалось время отъезда и хотелось ничего не упустить, в дверь их номера постучали. Они тут же открыли, уверенные, что это кто-то из гостиничной обслуги, но на пороге собственной персоной стоял… Баев! Он был нарядно одет – из-под утепленного плаща виднелся костюм-тройка, ботинки сияли от блеска, кепка-котелок залихватски смотрела козырьком вверх, а в руках его краснела, синела, желтела и розовела охапка цветов – астр и хризантем, которые перемешались друг с другом. Он так волновался, что почти все цветы рассыпались у ног Ады – кроме тех, что она поймала на лету… Сняв плащ, помявшись, но, очевидно, решившись на важный шаг, Баев протянул руку изумленному Андрею и просто сказал:
- Ну, давай знакомиться, племянничек…
- Племянничек?..
- Да, Андрюшенька… Сережа-то, отец твой – наш с Аннушкой брат… Брат, которому не рад… Ой, что это я – о покойнике-то… Нельзя ведь так…
- О покойнике?
- Слышал же, чего повторяешь… Я маму твою сильно любил… Но она Сережку выбрала… Она – его, не он – ее, понимаешь? Вот ты и родился… А он на Байконуре работал…Вечно в разъездах… Там и умер, и похоронен там…
- Значит, он – Сергей Юрьевич Баев… Но почему мама мне об этом не говорила? И почему она не носила его фамилию? И я – не Баев, а Мартов…
- Не говорила потому, что поняла – не сильно вы были ему нужны… Я его за это… не могу сказать – ненавидел, но что-то такое было… И не поженились они по этой причине… Мать-то твоя гордая была…Унижаться не хотела…
Ада, наконец, усадила Юрия Юрьевича за маленький столик – другого в номере не было, и показала ему несколько фотографий, привезенных из Сергиевого Посада. Первой, естественно, ту, на которой стояли Андрюша с матерью и мужчиной.
- Это – мой отец? – сразу спросил Андрей, указывая на мужчину.
- Он самый. А мы с Аннушкой их фотографировали… Анна-то сейчас уж старенькая совсем стала, со мной живет, познакомитесь… Она рада будет. Все время мне твердила – скажи Андрюше, что мы – родня! Скажи, да скажи, а то уедет в эту проклятую Канаду, а нас и знать не будет!
Ада поняла – вот почему когда-то он не сказал Андрею о том, что его разыскивает дядя… Читал, очевидно, дядины письма – призывы откликнуться, приехать, посидеть у изголовья больного человека, приходили-то эти послания на фамилию, которую Андрей отдал на время своему двоюродному брату! И молчал, ни слова – Андрею. Вот почему не жалел для него денег. И вот почему, изучая родословные, добравшись до Ады и узнав кое-что о ее судьбе, давно заприметив многих из их коммуны и особенно Илью, он специально затеял разговор в электричке о своем племяннике. Несомненно, все его сведения об Андрее предназначались тогда для ушей Ильи, который все правильно понял, но, тем не менее, передал разговор ей, Аде, вместе со своими сомнениями… Баев понимал, что Андрей должен узнать о заморском дяде, но считал, что будет лучше, если рядом с ним тогда уже будет она, Ада, и он останется на родине… Тот разговор оказался поворотным в ее судьбе, а сомнения – напрасными…