Его голос был виноватым–превиноватым. И куда только делась невозмутимая справочная система?
— Из–за этого можешь не страдать, — ухмыльнулся Дракула. — Готов поспорить, что Джокер сейчас на седьмом небе от счастья — такое приключение ему выпало.
Ага, приключение знатное, но… Не нравилось мне многое в этой истории. Слишком много в ней было недоговорюшечек и уклонялочек. Я только хотел рот открыть и спросить Марсианина напрямую, как в разговор опять вмешался Дракула.
— Ну, Джокер, теперь твоя очередь. Готов к исповеди? — Он весело мне подмигнул.
— К какой ещё исповеди? — огрызнулся я. — Жил себе, никого не трогал, ничего не делал. И вдруг на мою голову это чудо–юдо марсианское свалилось.
— Просто так и свалилось? — Дракула подмигнул другим глазом — ещё веселее.
— Слушай, ты, нежить, хватит уже намеки размазывать! Хочешь что–то сказать — говори, а нет — так звук выключи!
— Молчу–молчу! — Дракула в улыбке от уха до уха лицо растянул. — Просто я подумал, что вдруг ваша встреча была предначертана самой судьбой…
— Да пошёл ты… — сказал я вяло. Ругаться не хотелось. Да и вопросы задавать — уже тоже. А хотелось просто спать. Я зевнул во всю глотку и отдал приказ:
— Взвод, слушай мою команду. Всем отбой — кроме Дракулы. Ты сегодня в караул пойдёшь, нежити по ночам бдеть положено. Через три часа меня разбудишь, поменяемся. Под утро — Марсианин дежурит. Вопросов нет? Значит — на боковую.
Я положил голову на соседнее кресло и уснул так крепко, как только мог.
Проснулся я от того, что услышал явное и громкое:
— Ты чем кроешь! Вини винями, сказано же было! Во дурья марсианская башка!
— Тише, тише, командира разбудишь, на месте убьёт раньше, чем глаза протрёт.
— Нервный у вас командир, однако. Может, в мою банду подадитесь, а? Я вот ещё ни одного своего вампирчика и пальцем не тронул… Станете нежитью, это не сложно: хрясь, хрясь — и нет кибер–мозга.
— Вот ещё, нас и здесь неплохо кормят… Кстати, о еде… Пончик, забацай чего–нибудь, а? У меня сейчас живот слипнется…
— Джокер проснётся, тогда и позавтракаем…
— Какое «позавтракаем»! Обедать давно пора! Эй, ты опять что делаешь? Это, по–твоему, что? Это дама! Ты на фига на неё десятку кладёшь?
— Извините, но разве дама — это не три очка? Три — меньше десяти…
— Ты тупой, а? Мы сейчас в дурака, а не в очко играем!
— Эй, тише, тише, командира раз…
— Разбудили! И два — будили! — рявкнул я так, что даже закашлял. — Это какого сбойного тут творится, а? — Я обвёл взглядом всю группу товарищей: и Призрака Оперы, лицо картами прикрывшего; и прижимающего палец к губам Зубастика; и всё ещё не знающего, что со своей десяткой делать, Марсианина; и хихикающего Дракулу; и Пончика, колдующего над кофеваркой… Так… Значит, все в сборе… А я — ни сном ни духом? То есть — как раз сном и одним только духом? — Кто посмел мой приказ о смене караула нарушить?!
— Не кипятись, Джокер, — Дракула собрал карты и принялся тасовать колоду. — Ты вчера слишком много энергии потратил. Так долго держать поле, да ещё такого диаметра, а потом — стихийная перезагрузка… Как ты вообще разговаривать мог после такого — удивляюсь. Твой мозг лучше, чем я думал, но от усталого тебя пользы столько же, сколько от файла битого. Только обузой на нас повиснешь.
— Ладно, допустим… А эти что здесь делают?
— Эти, если я не ошибаюсь, называются «Командой Джокера». А где быть команде, как ни со своим командиром?
— А откуда они узнали, где я?
— Я Зубастику сообщение кинул.
— Что ж ты ещё свою кладбищенскую ораву не позвал? Чтоб до кучи было?
— Надо будет — позову.
Я вздохнул, снова обвёл взглядом свою команду. Призрак Оперы был невозмутим и от ощущения собственной невозмутимости чуть не лопался. Пончик сиял — довольнешенький — очевидно тем, что скоро завтракать будем… или обедать? Зубастик разве что хвостом не вилял и глазами спрашивал: «Ты же не сердишься, что мы пришли? Не сердишься?» Ну и Марсианин в уголок примостился — всё ещё несчастную десятку в руке тискает. Команда, блин…
— Вот что, Дракула, давай–ка в коридорчик выйдем — на два слова, ага?
— Как вам угодно, мон дженераль, в коридорчик так в коридорчик.
И шутовской поклон мне отвесил. Ох, он точно сегодня наскребёт…
— Слушай сюда, нежить, — заявил я сразу, как только мы за дверью оказались. — Я заботу о моей персоне ценю и всё такое… Но у тебя своя банда — там и выделывайся. А здесь — я хозяин. И моё слово — закон! Каким бы оно ни было. И решения принимаю только я. Поэтому давай без самоуправства. Либо ты прикидываешься плесенью, либо валишь отсюда к своим вампирам. Мы и без тебя справимся.
— Ни сколько в этом не сомневаюсь, — Дракула лучезарно улыбнулся. — Но разве я могу пропустить такое шоу! Здесь гораздо интереснее, чем на субботних программах Виски Фью.
— В таком случае, будем считать, что ты временно переходишь под моё командование. Рта без моего приказа не раскрывать, самодеятельность не устраивать.
— Слушаюсь, мон дженераль! — Дракула отсалютовал мне своим нейрошунтом. — Моё оружие будет верно служить вашему превосходительству.
Я презрительно хмыкнул и пошёл было назад в Конференц–зал. Но в дверях столкнулся с Призраком Оперы.
— Джокер, можно мне тоже с тобой поговорить? В коридорчике? — спросил он, глядя на меня в упор. Так смотреть мог только Призрак — серьёзно, не мигая и ни сколько не сомневаясь, что на его вопрос будет дан утвердительный ответ.
И мне ничего не оставалось, как кивнуть.
Пропустив Дракулу внутрь Конференц–зала, Призрак направился по коридору к холлу, где зияли пустотой шахты лифтов, ведущих на нижние уровни. Самих лифтов не было давно, но это не помешало нам с ребятами спускаться вниз по тросам и обшаривать всё, что годилось для обшаривания.
Призрак дошёл до лифтовой площадки, подождал, пока дверь закроется. А потом спросил резко:
— Ты ему доверяешь?
— Это ты про Дракулу?
— Чёрт с ним с Дракулой! Нежить — он и есть нежить, ему доверять по определению нельзя. Но мы его всё–таки сто лет знаем. А вот этот псевдомарсианин…
— Значит, ты в его сказочку про Марс не веришь?
— Ещё чего! Джокер, только не говори, что ты в эту фигню поверил! Впрочем, с тебя станется… Ты иногда бываешь до смешного наивным! Просто дитя малое…
Тут я чуть и не сел. Это кто наивный?! Это я — наивный?! Это я — дитя малое?! Я, знающий о настоящей жизни почти всё, что можно узнать?! Да я со своей детской наивностью распрощался ещё в младшей группе воспиталки! Сказани такое Зубастик или Пончик… Ох! Один точно без зубов бы остался, а другому пришлось бы изрядно похудеть. Но Призрак Оперы — это дело другое. Если ту парочку мне пришлось тащить на себе и воспитывать нещадно ещё с ползуче–грызучего возраста, то с Призраком мы познакомились всего года три назад. До этого он был совсем сам по себе. Я ещё никогда не встречал таких «самопосебешных» личностей. Всю жизнь я видел только один тип отношений: либо ты за кем–то идёшь, либо ты кого–то ведёшь. Обычно вести приходилось мне — или волочь на своём горбу. Защищать, утешать, вытирать сопли, раздавать оплеухи, пинками вперёд погонять… Из всей нашей воспитательной группы только Зубастик и Пончик были хоть чуть–чуть на людей похожи, остальные — адекватно–социализированные, самостоятельно даже пукнуть не могут. В школе ребята побойчее немного — всё–таки будущее бла–бла–бла. Но тоже готовы идти туда, куда их тащат. Скучно это.
И только два раза мне встретились люди, которые были сами по себе. Свои собственные. С собственными мыслями. С собственными проблемами. Первым таким человеком был Призрак. Вторым — Марсианин.