– Так вы еще не слышали, миледи? - удивилась горничная.
– Его величество Готфрид Второй, чтоб его демоны жрали, два дня назад отошел в мир иной. И Рендал, наследник, первым же делом подписал мирный договор. Вы же понимаете, что это значит? – она сдавленно всхлипнула. - Мой Олли наконец-то вернется домой и узнает, что я столько лет всем нахалам от ворот поворот давала и только его ждала. И дождалась! Дождалаcь, хвала богам милосердным! Ох, сколько свадеб нынче по осени будет, миледи, сколько счастья, сколько детoк пойдет! Прямо не верится!..
– Мир?.. – вытолкнула я сквозь помертвевшие губы, не веря, что произношу вслух слово, о котором столько лет не смела даже мечтать. Мод часто закивала, утирая концом передника слезы. - Но это же значит…
Война закончилась.
Война.
Закончилась.
Война, которая казалась бесконечной. Война, ставшая, казалось, частью всех нас, въевшаяся под кожу, проникшая в мысли, отравлявшая
горечью и ядом каждую секунду существования. Война, которая унесла столько жизней, включая жизнь моего отца…
…закончилась.
Больше не будет тонких пожелтевших квадратов с траурной лентой, разлетавшихся по городам и селам с каждой почтовoй каретой. Не будет мрачных газетных сводок, после которых женщины тихо кусали губы, а мужчины долго молчали, раскуривая одну за другой толстые сигары. Не будет обреченности в глазах матерей, провожавших сыновей, вчерашних мальчишек, на фронт.
Никто больше не умрет до срока.
Мужчины вернутся домой.
Можнo будет снова засеять заброшенные поля. Нанять работников на лесопилку. Найти помощника Джасперу. Можно будет жить дальше… радоваться… любить…
Даже не верилось.
Мод танцевала вокруг меня, взахлеб расскaзывая про своего ненаглядного Олли. С улицы кричали люди. Что-то
дребезжало и булькало – повар выкатил на улицу бочонок с элем,и толпа слуг встретила его появление бурным восторгом.
Сегодня – можно.
Я сама не заметила, как постепенно начала проникаться общим ликованием. Счастье, яркое,искрящееся, ударило в голову сильнее игристого вина, наполняя тело щекочущими пузырьками веселья. Я вдруг почувствовала невероятную легкость, словно бабочка, выпорхнувшая из душного, давящего кoкона. Хотелось летать, кружиться, смеяться вместе со всеми.
– Эмми… Где Эмми?
– Леди Эммелин? – Мод замялась, вспоминая. В головах сейчас творился хаос, и мысли были совсем не о том. - Она…
снаружи. На веранде. Еще ранним утром спустилась…
Не дожидаясь, пока служанка, рассеянно копавшаяся в моем сундуке, отыщет подходящее случаю платье, я выбежала в коридор, на ходу запахивая пеньюар. Мне хотелось как можно скорее отыскать Эмми. Мне было жизненно необходимо разделить эту радость, плескавшуюся внутри, с кем-то близким, дорогим, важным…
Я увидела его у верхнего пролета лестницы, замершего на площадке, глядевшего растерянно, неверяще. Сердце забилось – горячо, радостно – и я, не до конца отдавая отчет тому, что делаю, бросилась капитану на шею, шалея от неудержимого счастья.
– Уэсли, война закончилась! Война закончилась! Уэсли!
– Да. Да.
Он успел подхватить меня в самый последний момент. Крепкие руки,такие горячие через тонкую ткань сорочки, сжали талию, притягивая, удерживая.
– Уэсли…
– Леди Блэкторн, - выдохнул он тихо и хрипло. - Андреа…
И снова я замерла в
его руках – как финале пьесы Деборы, как под дождем в Крэсуэле. И снова его лицo было так близко и так невозможно далеко, словно те несколько дюймов воздуха, что оставались между нами, были непреодолимой пропастью, пересечь которую было и страшно,и трудно…
…и нужно.
Боги, я хотела этого больше всего на свете!
Если решаться, то прямо сейчас.
Я заглянула в самую глубину потемневших серых глаз. Потянулась вперед – и пропасти вдруг не стало.
И воздуха не стало.
И мира вокруг – шумного, громкого, ликующего.
Был только Уэсли Крейг – его губы, его руки, удерживающие меня крепко и нежно, его густые темные волосы, в которые я с наслаждением зарылась пальцами, не давая капитану отстраниться, его запах, сводящий с ума, жар тела и быстрое биение сердца…
Ох…
Это было именно так, как я воображала, стоя на деревянных подмостках самодельной сцены в костюме Джоанны Барр. Пленительно. Незабываемо. Чувственно. И мое сердце в груди, должно быть, стучало так же бешено, как у Аррейнской девы, отдавшейся во власть френнийского полководца.