А когда я, совершенно измученная после долгого путешествия, наконец въехала в
знакомые до последнего завитка главные ворота Блэк-холла, меня ждал еще один – далеко не самый приятный – сюрприз. В плетеном летнем кресле, где раньше любил сидеть отец, обнаружился майор Бенсон в домашних туфлях и халате, которому мама, подозрительно расслабленная и довольная, подливала горячий кофе.
При виде меня оба смутились, но расходиться или хотя бы объясниться не пожелали.
– Рад, что вы благополучно добрались, леди Андреа, - учтиво кивнул майор. - Надеюсь, в дороге ничего не случилось? Солдаты постепенно возвращаются с фронта домой,так что на трактах сейчас беспокойно.
– Нужно было написать нам, Андреа, – добавила мама с легкой укоризной. – Эрик выделил бы людей, чтобы встретить и сопроводить тебя.
Будничное «нам» и «Эрик» резанули слух. В голове вертелись, укрепляясь с каждой секундой, подозрения.
Домашний халат, уединенный завтрак и спокойное, если не сказать равнодушное отношений слуг к гостю, словно тот был не гостем, а привычной частью Блэк-холла, говорили о многом. Ничего предосудительного в этом, конечно, не было – срок траура по полковнику Ρоулу давно прошел, и вдовствующая леди Блэкторн вольна былa отдавать свое сердце и делить постель с кем угодно. Даже если по округе и пошли слухи, ко вдовам общество всегда было терпимее, чем к незамужним девицам.
Противиться
выбору матери я права не имела. Но и принять его не могла – особенно сейчас, когда новость обрушилась на меня так внезапно и остро. Но на ссоры не было сил.
– Посиди с нами, - мама приглашающе махнула рукой. Лорд Бенсон передвинул кресло ближе к ней, чтобы освободить место за столом для третьего. - Я прикажу вынести дополнительный стул и приборы. Ρасскажешь, как провела время в Ленс-холле.
– Спасибо, не стоит, - проговорила в ответ, чувствуя себя лишней в родном доме. Эмми вернулась в Олберри, отец давно погиб, а мама… что ж, мама сделала свой выбор. - Я очень устала с дороги. Лучше приму ванну и лягу спать. Не ждите меня к ужину, пусть Мод соберет поднос и поднимет наверх.
В конце концов, леди Шерилин сможет пожаловаться на неблагодарную дочь своему новому мужчине. Это я осталась совсем одна…
***
Одна.
Одиночество преследовало меня, словно дожди, накрывшие западный Аррейн мутной серой пеленой. Оно поджидало среди узловатых деревьев сада, с котоpых собрали урожай ещё до моего приезда, оставив лишь пожухшие листья и сладковатый запах опавших яблок, стылым холодом обнимало плечи в давно нетопленном кабинете отца, острыми коготками впивалось в грудь, стоило лишь вспомнить о мимолетном счастье прошедшего лета.
Я всегда не любила осень – особенно октябрь, приносящий с собой тучи, промозглый северный ветер и мрачные мысли о приближавшейся годовщине смерти полковника Блэкторна – но никогда прежде она не казалась столь мучительной, столь бесконечно-безысходной.
Недолгий периoд тепла сменился хмурой моросью, от которой на душе становилось противно и тоскливо, а первая радость встречи с колоннами счастливых солдат, проходивших мимо нас в северные области Аррейна, потихоньку сходила на нет. Чем дольше приходилось мечтать о возвращении задержавшихся в дороге вестхилльцев, тем мучительнее было ожидание. Из окна своей комнаты я видела, как служанки тайком пробирались к главным воротам, чтобы поделиться с усталыми путниками, стучавшими в наши ворота, сыром, хлебом и молоком и разузнать хоть какие-то слухи о судьбе наших мужчин. Но они все больше возвращались ни с чем – понурые, погрустневшие, с потухшими глазами.
Я наблюдала за жизнью со стороны, с самого приезда запершись в поместье и отклоняя вежливые приглашения от Леллис и других окрестных знакомых. Даже ужины с матерью и майором Бенсоном, которые язык не поворачивался назвать семейными, я старалась пропускать, предпочитая разговорам о смене правителя, наступившем мире и приближавшемся Зимнем королевском бале тишину собственной спальни. Бал напоминал о пари с Эмми, а споры вокруг мирного соглашения и нового круга приближенных его величества Рендала возвращали мыслями к тому дню, когда до Ленс-холла дошла радостная весть… и всему, что случилось после. А это неизменно кончалось плохо – слезами, приступами тошноты и головной боли и, что куда страшнее, нервными выплесками силы, которые я едва могла сдерживать.