Проблемы с Призрачной шпагой начались едва ли не с самого отъезда из Ленс-холла и оказались хуже тех, что случались после смерти отца. Тогда сила в крови только начала просыпаться,и пусть я почти не контролировала ее, разрушения были не настолько серьезными. Сейчас же…
Ох…
В плохие дни я до ночи запиралась в спальне, боясь показаться на глаза матери и слугам. Измученная и издерганная, я с трудом успевала перенаправить энергию на себя или в безопасный зев камина, морщась от боли и вспоминая некстати, как лорд Крейг пытался научить меня контролю. Увы, образ капитана вызывал обратные чувства, лишь подпитывая изнутри жгучий огонь.
А ведь когда-то казалось, что именно постоянное присутствие лорда Крейга пробуждало мою Призрачную шпагу, лишая покоя. Но сейчас его рядом не было, а лучше не становилось. Наоборот…
В Крейг-холл капитан не вернулся, оставшись в столице с другими молодыми офицерами, носящими Призрачную шпагу. Не то чтобы мне былo до этого дело – я как могла ограждала себя от любой информации о соседе – но слухи неизменно просачивались даже через мой кокон добровольного затворничества негpомкими разговорами мамы и лорда Бенсона в гостиной или редкими, вскользь брошенными упоминаниями от Эмми. Кузина писала очень часто, рассказывая о себе и общих знакомых – долгожданном сватовстве лорда Лайонела к леди Лорин, отставке из казначейства лорда Эткинсона, отца фиби, потерявшего влияние при дворе после смерти старого короля. И практически ни слова не сообщала о лорде Крейге. Казалось, будто и она вычеркнула капитана, некогда занимавшего все ее внимание,из круга интересoв, и я была ей крайне за это благодарна.
Никакого лорда Крейга. Никакогo спора.
Сам капитан напомнил о себе лишь однажды, прислав адресованное лично мне письмо. Но я, не читая, отправила его в камин на глазах у удивленной матери. Что бы ни хотел сказать лорд Крейг, мне было все равно. Я не хотела залечивать новые душевные раны и всеми силами старалась вычеркнуть соседа из памяти.
Хватало того, что и любимое некогда фехтование тоже было испорчено – как и все в моей жизни, к чему когда-либо прикоснулся лорд Крейг. Тренировки я окончательно забросила. Отцовская шпага укоризненно смотрела на меня из защитного стеклянного короба в полутемном кабинете. Не брать оружие в руки было все равно что предать любовь к отцу. Но фехтовать, не вспоминая шуточных поединков в Ленс-холле, я не могла,и это разрывало сердце на части.
Выглядела и чувствовала я себя ужасно, превратившись к середине осени в бледную тень себя прежней. И, наверное, неудивительно, что Джаспер, наблюдавший со стороны за моими срывами, страхами и тоскливыми взглядами, в конце концов не выдержал. Решительно нарушив мое уединение в тишине отцовского кабинета, он чуть ли не насильно заставил меня встать и отправил переодеваться, потребовав, чтобы через четверть часа я была в тренировочном костюме в конюшне, готовая к дороге.
– Отговорок я не приму, миледи, - отрезал он, увидев, как я хмурюсь, уже готовая возражать. - Как хозяйка Призрачной шпаги, вы обязаны тренироваться, хотите этого или нет. Мод давно жалуется на ваши срывы, и я не допущу, чтобы вы окончательно запустили себя. Давайте, леди Андреа. Я жду.
Выглядел старый слуга настолько грозно, что у меня не хватило сил ему перечить. Пришлось подниматься наверх и вызывать Мод. Горничная, казалось, этого только и ждала. Из сундука моментально появились шерстяные гольфы, плащ и короткий утепленный костюм с защитным нагрудником.
Что ж, хорошо, что не перешитая амазонка. Ее я точно ни при каких условиях не хотела больше видеть.
– Вот так, миледи, - улыбнулась Мод, затягивая последние крючки. - Похудели вы, конечно, за последний месяц, но все равно хорошо сидит ваш старый костюмчик. Езжайте с Джаспером. Прогуляетесь хоть, проветритесь. А то совсем на себя не похожи. А матушке вашей я придумаю, что сказать, тут уж не волнуйтесь.
***
– Займите начальную позицию, миледи. Ноги шире, кисть крепче.
Под выжидающим взглядом Джаспера я крепко сжала оплетенную рукоять отцовской шпаги и сделала несколько пробных движений, вспоминая ощущение от клинка в руке. Тело откликнулось знакомым пружинистым напряжением. Но я все равно медлила.
Нужно было успокоиться. Сосредоточиться. И помнить – каждую секунду помнить – что передо мной знакомый и привычный учитель, а не…