– Увы, нет, Шери, – ответила за помрачневшую племянницу леди Толли. – Эткинсоны не были представлены ко двору.
– Ничего страшного,тетя Элоиз, леди Шерилин, - взяв чувства под контроль, Фиби беспечно хлопнула длинными ресницами. – Его величество чрезвычайно занятый человек. Скоро он поймет, каких людей по–настоящему полезно иметь в союзниках. К тому же, он молод и горяч и наверняка захочет окружить себя самыми блистательными красавицами королевства. Но не думаю, что вам, мои дорогие подруги, - она oбвела взглядом Леллис с сестрами, меня и свою двoюродную сестру, – стоит расстраиваться, если его величество Рендал не пришлет вам персонального приглашения ко двору. Рано или поздно он обязательно объедет провинции, даже те, что находятся так далеко от столичной суеты.
На месте Леллис я бы оставила Фиби в покое – пусть исходит бессильной злобой от тогo, что отец, прежде неплохо наживавшийся на войне, попал в немилость к более прогрессивному монарху. Но старшую из сестер Пэмберли не меньше меня достали злые выходки Эткинсон. И сдерживаться она не стала.
– О, прости, Фиби, - откликнулась Леллис, не скрывая торжества в голосе. - Я думала, тетушка сказала тебе. Мы уезжаем в Олберри в конце недели после ужина у леди Шерилин. Папе пришло приглашение на личную встречу с его величеством. Вся наша семья будет присутствовать.
– А я буду дебютировать в следующем сезоне, - добавила кузина Фиби. - Да и Блэкторнов, насколько я знаю, прекрасно приняли при дворе.
Леллис торжеcтвовала.
– Ох, Фиби, - покачала головой она, - похоже, не пригласили только тебя. Но не расстраивайся. Я уверена, король обязательно посетит все, даже самые отдаленные области Аррейна, чтобы познакомиться со своими подданными, верными и не очень. Правда, вряд ли это случится быстро – у его величества сейчас столько дел, столько дел. Но года через три – непременно. Ты, правда, уже почти выйдешь из брачного возраста, но ничего, думаю,и в наших краях отыщется смельчак, готовый связать судьбу с тобой.
Переглянувшись, молодые девушки Вестхилла хихикнули.
фиби помрачнела ещё сильнее. Но вновь превращаться для домочадцев в невидимку она не собиралась.
– Леди Шерилин, - проворковала Эткинсон, - я слышала, у вас в конце недели прием. Пятая годовщина со дня смерти полковника Блэкторна, если не ошибаюсь? Искренне вам соболезную и с удовольствием приду на ужин.
Я напряглась, готовясь к резкому ответу, но, к моему удивлению, мама вновь меня опередила, успокаивающе коснувшись под столом моей руки.
– Прости, милая, вечер только для самых близких.
– Что? - Фиби казалась разочарованной. – Но ведь даже Леллис приглашена, а она почти не знала лорда Роула. Почему?..
– Уверена, – леди Шерилин посмотрела на Фиби с ласковым сочувствием, – у такой замечательной столичной девушки, как ты, и без того есть чем занять себя на выходных. Иначе это так печально…
Эткинсон недовольно поджала губы и, встав из-за стола, круто развернулась на каблуках и направилась к роялю.
– Может быть, кто-нибудь согласится аккомпанировать? – наигранно весело спросила она. - Мне бы хотелось исполнить гостям несколько модных в столице романсов. Леллис, как насчет тебя? Андреа предлагать не буду – все мы знаем, что она совершенно не чувствует ритма в музыке.
– Вообще-то, - отклонила предложение старшая из сестер Пэмберли, - мы собирались сыграть в карты. Андреа, ты же не против составить нам компанию? Нам как раз не хватает шестого игрока – Китти только что отказалась.
– Лел, у тебя со счетом плохо? - ядовито поинтересовалась Фиби. – Даже без твоей сестры нас семеро – вы четверо, я, моя кузина и Андреа.
– Ой, прости, – без тени раскаяния ответила Леллис. - Ты же собралась петь, разве не так? Энди, - она махнула мне рукой, – пойдем с нами, я ужасно соскучилась по тебе за лето. Вместе мы точно обыграем этих малышей.
– Тоже мне, большая нашлась, - фыркнула вторая из пятерых сестер-погодок. – Все знают, что ты, Лел, ужасный игрок в карты, вот и ищешь себе напарника посильнее. Энди, не слушай ее…
Смеясь и шутливо переругиваясь между собой, стайка девиц упорхнула в библиотеку, оставив Фиби в одиночестве стоять у рояля. Правду сказать, мне было ее немного жаль – в жизни Эткинсон, привыкшей всегда и везде быть в центре внимания, наверняка не было вечера унизительнее и наказания хуже, чем полное забвение. Но за все те мерзости, что она сотворила, она заслужила немного отрезвляющего одиночества. Хотелось верить, что это пойдет ей на пользу, но верилось с трудом…