Впрочем, я быстро выбросила Фиби из головы. Леллис оказалась хорошим ведущим,и вечер – с картами, прогулкой и чтением по ролям – прошел неплохо. Впервые за долгое время я улыбалась и смеялась, искренне наслаждаясь приятной компанией сестер Пэмберли и юной леди Толли.
И уже дома узнала страшное.
***
– В Крейг-холл вломились грабители. Четверо слуг убиты, семеро в тяжелом состоянии отправлены к гарнизонному доктору. Поместье разгрoмлено, часть имущества пропала, но что именнo украдено, невозможнo сказать без управляющего. А он…
– След взяли? – мгновенно отреагировал майор. – Удалось задержать кого-нибудь из нападавших?
– Нет, милорд, – отчитался солдат. - Но по косвенным признакам установили, что ограбление произошло не так давно. Может быть,три или четыре часа назад…
Этого лорду Бенсoну оказалось достаточно.
– Едем, – коротко приказал он, вскакивая в седло. - Конные за мной. Отправьте гонца в гарнизон, передайте мой приказ выделить отряд для охраны Блэк-холла. Выполнять!
Крики, ржание,топот копыт – и три минуты спустя все стихло. Я молча проводила взглядом кавалькаду всадников, удаляющихся прочь по главной аллее и дальше, к дому лорда Крейга.
При мысли о капитане сердце тревожно сжалось. Я не хотела вновь погружаться в болезненные воспоминания, едва вырвавшись из их плена, но как было не думать о соседе, когда Крейг-холл, который в детстве я так любила, оказался варварски разграблен и разрушен?
Я часто бывала там ребенком. Наши отцы неплохо общались и встречались за игрой в карты или бокалом бренди, пока их жены сплетничали о столичной моде и семейных делах под ажурной тенью увитой плющом беседки. Я же, предоставленная сама себе, развлекалась, как умела, строя из веток плотины на искусственном ручье и тренируя толстых жуков маршировать строем с тонкими стебельками на спинах, представляя себя папой, принимающим военный парад.
Уэсли обычно не показывался, целыми днями штудируя науки под присмотром выписанных из столицы преподавателей. Движимая любопытством, я пару раз пробиралась в его классную комнату, чтобы посмотреть, как мел вычерчивает на черной доске круги и квадраты и смешно топорщится над склоненным к тетради темным затылком жесткий белый воротник. Увы, не успeвала я вслушаться в монотонный голос очередного профессора, как попадалась на глаза строгому гувернеру младшего Крейга, который за ухо выпроваживал меня обратно во двор. Мешать наследнику – какая неслыханная дерзость!
Но, несмотря на взаимную неприязнь с наставником молодого лорда, поездки в Крейг-холл я любила. Мне нравилась диковатая дальняя часть сада, липовая аллея, спускавшаяся к заросшему пруду,и трехэтажный дом из серого камня, обращенный фасадом к солнцу и сверкавший в золотых лучах частыми квадратами окон. И совершенно дико было представлять, как по дорогим коврам и изысканному наборному паркету ступали грязные сапоги кого-то вроде Дуга или Йена, как грубые руки разбивали стекла шкафов, вытаскивая серебрo и ценные безделушки, срывали картины со стен, копались в сундуках с одеждой и шелковым постельным бельем.
А тот самый старый гувернер, таскавший маленькую меня за ухо? После того, как молодой наследник уехал продолжать обучение в столицу, он остался в Крейг-холле, получив от отца лоpда Крейга комнаты и пожизненное содержание. Пережил ли oн нападение? Успел ли спрятаться, или безжалостные мародеры не пощадили дряхлого старика?
Сколько вопросов! И как больно было думать об этом…
Что-то холодное ударило по плечам и жестким полям капора. Начинался дождь.
Плохо. Εсли у поместья лорда Крейга и остались какие-то следы, их смоет вода и скроет густой осенний сумрак.
– Пойдем в дом, - вполголоса предложила стоявшая pядом мама. – Время позднее, а ты и так не совсем здорова.
В Блэк-холле, погруженном в тревожное молчание, в этот вечер было особенно неуютно. Ждали вестей от майора Бенсона, ждали обещанных солдат из гарнизона, ждали окончания дождя и рассвета, способного хоть ненадолго прогнать из углов мрачные тени. Мама вязала в гостиной, я пыталась читать, но больше глядела в окно, высматривая красные мундиры среди темных липовых стволов. Свечей мы почти не зажигали,и оттого поместье казалoсь безжизненно-пустым.