Не дожидаясь, пока первый грабитель ворвется в холл, я тоже сорвалась с места. Инстинкты тянули меня к кабинету отца, моему главному и самому безопасному убежищу на всем белом свете.
«Восточное крыло, - пульсировало в голове. – Первый этаж,третья дверь. Туда, туда…»
Но я не сделала и десяти шагов, как другая, куда более ужасающая мысль пронзила меня, точно молнией.
«Мама!»
Мама не знала, что в доме грабители – могла не услышать, не понять! А куда, как не наверх, в хозяйскую спальню, первым делом пойдут те, кто ищет деньги и драгоценности?
Нет, нет, нет!
Резко развернувшись на каблуках, я бросилась назад, а затем, не сбавляя хода, на лестницу для слуг. Черная тень, уже ввалившаяся в холл, мелькнула на краю видимости, но я запретила себе думать об этом.
Не время! Не время!
На полном ходу завернула на верхний пролет – и едва не упала, нос к носу столкнувшись с плачущей Мод. Не узнав меня в темноте, она чуть не завизжала, но я, вовремя извернувшись, крепко заткнула ей рот. Служанка забилась в моей хватке.
– Тише ты! – зашипела я прямо ей в ухо. Мод вздрогнула, но вырываться прекратила, промычав что-то отдаленно напоминавшее «миледи». Я убрала ладонь,и горничная шумно втянула ртом воздух, давя хриплый всхлип. - Леди Шерилин! Где она?
– У… у себя… – неувереннo пробормотала она. - Сп… спать… ложилась… Кажется. А тут…
Γромкий всхлип, грозящий перерасти в истерику, пришлось остановить, снова зажав служанке рот.
– Слушай внимательно. Вниз нельзя,там опасно. Поднимись на второй этаж и спрячься в любой спальне. Дверь закрой, на звуки не реагируй. Кивни, если поняла.
Дождавшись неуверенного кивка, я оттолкнула Мод и, перескакивая через ступеньку, взлетела наверх. До маминой спальни было недалеко – выcкочить в коридор и перебежать открытую галерею.
Только бы ей хватило сообразительности не выходить, услышав крики и грохот! Только бы она догадалась закрыть двери и подпереть изнутри чем-нибудь тяжелым!
Мама. Мамочка…
Поворот. Коридор. И вот она…
Галерея казалась темной и пустой. Снизу раздавался грохот и голоса, но женских криков не было слышно. Хорошо – значит, служанкам в парадных комнатах удалось спрятаться хотя бы на какое-то время.
Нужно было торопиться. Помочь маме, позвать на помощь.
Всего одна короткая перебежка…
– Попалась, птичка!
Мужская рука, вынырнувшая из темноты, грубо вцепилась в запястье и дернула назад. От неожиданности я вскрикнула, потеряв равновесие, но упасть не успела, оказавшись в кольце чужой хватки.
– Не рыпайся, милашка, - гнусно прошелестело над ухом. – Если будешь покладистой,
все пройдет быстро и почти не больно.
Вместо ответа, стиснув зубы, резко мотнула головой в сторону голоса. Попала – затылок пронзило болью, зато, судя по хрусту и бурному, чуть гнусавому потоку ругательств, ударила я, куда надо.
– Бодливая сучка! – хватка мужчины стала злее и крепче. Пальцы впились в тело, сжав до синяков, и я не сдержала болезненного всхлипа. - Отделаю тебя так, что мать родная не узнает. Но сначала…
Он встряхнул меня и поволок по галерее к лестнице, не обращая внимания на попытки вырваться. Я шипела, вертелась в руках грабителя рассерженной кошкой, брыкалась, крутилась, бессильно царапала ногтями плотную ткань мундира, защищавшего сдавливавшие грудь руки. Воздуха не хватало. Хотелось закричать, позвать на помощь, но я понимала, что мама близко. И если она услышит меня, если выскочит, ее будет ждать та же участь.
Пусть хоть ее не тронут! Хоть ее!
– Прекрати! А то разложу прямо здесь и не посмотрю, что лейтенант просил оставить дворяночек ему! Брезгует, видите ли!
При мысли о подлеце Ричардсе, ждавшем внизу, я забилась еще сильнее – только бы не достаться этому предателю и трусу!
Отчаяние придало сил,и очередной пинок все-таки попал по ноге удерживавшего меня мужчины. Бандит выругался, сбившись с шага.
– Ах ты! Сейчас я отучу тебя лягаться! Объезжу, как норовистую кобылу!
Мощный рывок – и мои ноги, лишившиеся опоры, беспомощно замолотили по воздуху. Сердце на мгновение остановилось – что, если мужчина просто скинет меня вниз с галереи прямо под ноги своим подельникам? Или швырнет на пол, выбив дух,и пока я буду пытаться прийти в себя, навалится сверху и сделает все, что захочет? Но в последний момент перед неизбежным, как мне казалось, падением, ступня коcнулась чего-то твердого.
Перила.
Ошибкой было подтаскивать меня так близко. Ошибкой было позволить упереться ступнями в жесткий деревянный борт, чтобы потом я смогла, резко распрямив колени, оттолкнуться от опоры, со всей силы впечатывая мужчину спиной и затылком в противоположную стену.