– Бедная Деб. Она так мучилась, что я за ночь успел раз сто поклясться, что больше никогда не посмею прикоснуться к ней даже пальцем. Но вот, не прошло и дня с рождения Алана, а она уже счастливо воркует над колыбелькой и целует меня, словно ничего и не было. А у меня до сих пор стоят в ушах ее крики…
– Такова природа, – рассудительно заметил доктор Маршен. – Леди Эткинсон мужественно справилась с возложенной на нее ролью, и теперь наслаждается заслуженным счастьем. Чего я желаю и вам, милорд.
– Нет уж, сам рожать я, пожалуй, не стану, – фыркнул Кристофер.
Доктор поперхнулся.
– Зато теперь вы знаете, каким трудом Деборе достался малыш Алан, – добавила Эмми. – И сделаете все, чтобы эти труды не пропали даром.
Кристофер с важным видом кивнул. И по глазам молодого лорда я почему-то не сомневалась, что так оно и будет.
Мы пятеро наконец-то вновь начали наслаждаться компанией друг друга. Кристофер, лорд Уэсли и я устраивали шуточные чемпионаты по крокету и бадминтону, развлекая Дебби и гревшуюся на солнышке Эмми, часто ходили гулять, а вечерами собирались в гостиной со старшими Ленсами и малышом Аланом. Тогда же леди Эткинсон-Ленс удивила меня внезапным подарком.
– На добрую память моей прекрасной Джоанне Барр, – протянула она мне перевязанную лентой синюю книгу «Подлинной истории Аррейнской девы».
– А это еще зачем? – попыталась отказаться я.
Но Дебора была непреклонна.
– Не отпирайся. Я спросила у горничных, и те рассказали, что видели, как ты читала эту книгу. Так что, надеюсь, сладкий плен Джоанны украсит библиотеку Блэк-холла, – Дебби хихикнула. – Нет-нет, не нужно никаких мне «неудобно» и «тебе самой пригодится». Я решила, и точка. Не забывай нас и малыша Алана. И обязательно приезжайте вместе с кузиной следующим летом, даже если обе будете в положении. Лорд Маршен будет только рад. Он уже принимал двойные роды и был крайне впечатлен.
Непроницаемое лицо доктора, наблюдавшего за сценой, дрогнуло, но вместо гримасы ужаса он ограничился подчеркнуто вежливой улыбкой. А Эмми так и вовсе покатилась со смеха и потом до самой ночи горячо обсуждала с Деборой потрясающую «идею» добавить седых волос несчастному лорду Маршену.
Я смотрела на них и тоже не могла сдержать улыбки. Не потому что хотела непременно родить в один день с неугомонной кузиной – идея, как ни крути, была совершенно нереалистичной, ибо Блэкторны никогда не были плодовиты. Но видеть Эмми такой жизнерадостной после долгой болезни было по-настоящему бесценно.
Я не раз успела пожалеть, что вызвала в такую даль дядю и тетю без вящей на то необходимости. Всего неделя – и Эммелин, по словам доктора Маршена, должна была полностью поправиться. Кузина заставила меня пообещать, что, если ей будет лучше, на выходных мы втроем – Эмми, я и лорд Уэсли – отправимся на ярмарку в Тенби. Я согласилась, втайне надеясь, что так и будет.
Но в конце недели случилось то, чего мы совершенно не ожидали.
Глава 14
Громкий крик, неожиданный и оттого пугающий, заставил подпрыгнуть в кровати, стискивая в сведенных судорогой пальцах тонкую шерсть пледа. Я заозиралась, ища взглядом Эмми или Мод, но никого не было – лишь этот дикий, сумасшедший крик, сменившийся свистом и всхлипами.
– Ура! Ура! Ура!
«Ура»? Или, может, «пора»? Пора… что?
Откликаясь на крики со двора, вдалеке громыхнуло – раз, другой, а затем разрослось канонадой, до безумия напоминавшей…
…выстрелы.
Боги, что это?
Путаясь в пледе и простынях, я скатилась с кровати. От паники внутри все сжималось, пальцы подрагивали. Я, как могла, успокаивала себя – не потому, что отказывалась верить в худшее, а потому, что помнила уроки лорда Крейга, не устававшего повторять, что внутреннее спокойствие поможет мне контролировать Призрачный клинок.
А если до Ленс-холла докатилась война… если на нас напали… любая сила, даже моя, может понадобиться для защиты поместья.
«Не было же никаких знаков! – билось в голове учащающимся пульсом. – Ни новостей из газет, ни весточек, ни писем. Мужчины развлекались вместе со всеми и вели себя совершенно спокойно – разве что вечерами чуть дольше обсуждали слухи с границы. Но речь точно не шла о стремительном контрнаступлении. Ведь не стал бы лорд Кристофер рисковать жизнью любимой жены и новорожденного первенца, если бы в Ленс-холле им угрожала хоть тень опасности. И лорд Уэсли…»
Нет, невозможно!
Точно отзываясь на мои худшие мысли, за тонкими шторами, колыхавшимися от ветра, мелькнули цветные всполохи – и следом за ними в комнату ворвался грохот и крики.
– Ура! Ура! Ура!
«Но… почему? Стали бы слуги кричать «ура!», если бы у ворот Ленс-холла стояли враги?»
Я не могла больше вынести ни секунды неизвестности. Подхватив с туалетного столика подсвечник и вооружившись им, чтобы быть готовой ко всему, я, как есть, в одном кружевном пеньюаре поверх тонкой рубашки, выскочила на открытый балкон.
И оторопела.
Во внутреннем дворе стоял дикий шум и гам. Казалось, все слуги Ленс-холла разом побросали метелки, тряпки, горшки и садовые ножницы, чтобы собраться под окнами поместья, оглашая округу громкими криками под разноцветные вспышки салюта и канонаду пушек из гарнизона в Тенби. Повар, сняв колпак, кружил в танце сразу трех горничных, рядом экономка рыдала навзрыд на плече кучера. Люди смеялись, плакали, сжимали друг друга в объятиях – и в целом вели себя так, что проще было поверить не в нападение, а в массовое помешательство.
Тину и Мод среди буйствующих слуг я не увидела, и потому бросилась назад и изо всех сил затрясла колокольчик, надеясь, что его звон не затеряется в охватившем поместье хаосе.
– Мод! Мод!
Служанка появилась не сразу, и с первого же взгляда стало ясно почему. Улыбающаяся, раскрасневшаяся, в помятой одежде, она, казалось, тоже заразилась всеобщим безумием, с порога бросившись мне на шею.
– Миледи, миледи, я вас люблю!
Сбитая с толку внезапными объятиями, я взволнованно отстранила служанку.
– Мод… – Мне не сразу удалось поймать ее блуждающий, блестящий от слез взгляд. – Мод, да подожди ты! Что происходит? Откуда этот грохот, слезы, крики?..
– Так вы еще не слышали, миледи? – удивилась горничная. – Его величество Готфрид Второй, чтоб его демоны жрали, два дня назад отошел в мир иной. И Рендал, наследник, первым же делом подписал мирный договор. Вы же понимаете, что это значит? – Она сдавленно всхлипнула. – Мой Олли наконец-то вернется домой и узнает, что я столько лет всем нахалам от ворот поворот давала и только его ждала. И дождалась! Дождалась, хвала богам милосердным! Ох, сколько свадеб нынче по осени будет, миледи, сколько счастья, сколько деток пойдет! Прямо не верится!..
– Мир?.. – вытолкнула я сквозь помертвевшие губы, не веря, что произношу вслух слово, о котором столько лет не смела даже мечтать. Мод часто закивала, утирая концом передника слезы. – Но это же значит…
Война закончилась.
Война.
Закончилась.
Война, которая казалась бесконечной. Война, ставшая, казалось, частью всех нас, въевшаяся под кожу, проникшая в мысли, отравлявшая горечью и ядом каждую секунду существования. Война, которая унесла столько жизней, включая жизнь моего отца…
…закончилась.
Больше не будет тонких пожелтевших квадратов с траурной лентой, разлетавшихся по городам и селам с каждой почтовой каретой. Не будет мрачных газетных сводок, после которых женщины тихо кусали губы, а мужчины долго молчали, раскуривая одну за другой толстые сигары. Не будет обреченности в глазах матерей, провожавших сыновей, вчерашних мальчишек, на фронт.
Никто больше не умрет до срока.
Мужчины вернутся домой.
Можно будет снова засеять заброшенные поля. Нанять работников на лесопилку. Найти помощника Джасперу. Можно будет жить дальше… радоваться… любить…