Даже не верилось.
Мод танцевала вокруг меня, взахлеб рассказывая про своего ненаглядного Олли. С улицы кричали люди. Что-то дребезжало и булькало – повар выкатил на улицу бочонок с элем, и толпа слуг встретила его появление бурным восторгом.
Сегодня – можно.
Я сама не заметила, как постепенно начала проникаться общим ликованием. Счастье, яркое, искрящееся, ударило в голову сильнее игристого вина, наполняя тело щекочущими пузырьками веселья. Я вдруг почувствовала невероятную легкость, словно бабочка, выпорхнувшая из душного, давящего кокона. Хотелось летать, кружиться, смеяться вместе со всеми.
– Эмми… Где Эмми?
– Леди Эммелин? – Мод замялась, вспоминая. В головах сейчас творился хаос, и мысли были совсем не о том. – Она… снаружи. На веранде. Еще ранним утром спустилась…
Не дожидаясь, пока служанка, рассеянно копавшаяся в моем сундуке, отыщет подходящее случаю платье, я выбежала в коридор, на ходу запахивая пеньюар. Мне хотелось как можно скорее отыскать Эмми. Мне было жизненно необходимо разделить эту радость, плескавшуюся внутри, с кем-то близким, дорогим, важным…
Я увидела его у верхнего пролета лестницы, замершего на площадке, глядевшего растерянно, неверяще. Сердце забилось – горячо, радостно – и я, не до конца отдавая отчет тому, что делаю, бросилась капитану на шею, шалея от неудержимого счастья.
– Уэсли, война закончилась! Война закончилась! Уэсли!
– Да. Да.
Он успел подхватить меня в самый последний момент. Крепкие руки, такие горячие через тонкую ткань сорочки, сжали талию, притягивая, удерживая.
– Уэсли…
– Леди Блэкторн, – выдохнул он тихо и хрипло. – Андреа…
И снова я замерла в его руках – как финале пьесы Деборы, как под дождем в Крэсуэле. И снова его лицо было так близко и так невозможно далеко, словно те несколько дюймов воздуха, что оставались между нами, были непреодолимой пропастью, пересечь которую было и страшно, и трудно…
…и нужно.
Боги, я хотела этого больше всего на свете!
Если решаться, то прямо сейчас.
Я заглянула в самую глубину потемневших серых глаз. Потянулась вперед – и пропасти вдруг не стало.
И воздуха не стало.
И мира вокруг – шумного, громкого, ликующего.
Был только Уэсли Крейг – его губы, его руки, удерживающие меня крепко и нежно, его густые темные волосы, в которые я с наслаждением зарылась пальцами, не давая капитану отстраниться, его запах, сводящий с ума, жар тела и быстрое биение сердца…
Ох…
Это было именно так, как я воображала, стоя на деревянных подмостках самодельной сцены в костюме Джоанны Барр. Пленительно. Незабываемо. Чувственно. И мое сердце в груди, должно быть, стучало так же бешено, как у Аррейнской девы, отдавшейся во власть френнийского полководца.
Кровь шумела в ушах, заглушая радостные крики со двора. Множество чувств, прежде незнакомых, рождались внутри, теснясь и не находя выхода. И я…
– Энди! – ворвался в сладкий туман голос кузины. – Энди!
…хотела…
– Энди!
…чтобы это длилось вечно.
– Энди, ну где же ты? Тина, позови ее!
Хлопнула дверь, раздался дробный перестук каблучков.
Мы с Уэсли отпрянули друг от друга.
– Эмми… – В голове шумело, мысли разбегались, а снизу звали все громче и настойчивее. – Наверное, надо…
– Идите скорее, – усмехнулся капитан, наблюдая за тем, как я неловко поправляю пеньюар, сползший недопустимо низко. – Не стоит заставлять только что поправившуюся леди ждать.
Легко ему было говорить! По его непроницаемому лицу и насмешливо-ироничному взгляду невозможно было догадаться о том, что только что произошло между нами. Это я чувствовала себя ошарашенной, смущенной и совершенно сбитой с толку, а глупая счастливая улыбка буквально прилипла к губам…
– Да, – выдохнула я. И, повысив голос, добавила. – Иду-иду!
– Спускайся быстрее! И… Ох, Дебби, доброе, доброе утро! Ты слышала?..
Не без сожаления я оставила лорда Уэсли, чтобы привести себя в приличный вид, прежде чем спуститься к Эмми. И уже у лестницы услышала из гостиной громкий плач Деборы, только что узнавшей об окончании войны. Ему вторил пронзительный детский крик – маленький Алан Эткинсон разделил эмоции матери, еще не зная, что стал первым младенцем настоящего мирного времени.
Весь день я парила на крыльях, чувствуя себя невероятно, почти эйфорически счастливой. Впервые я не думала ни о чем и окунулась в море радости, празднуя не просто окончание долгой войны, но и начало чего-то невыразимо прекрасного, возникшего этим утром между мной и лордом Уэсли. Первый поцелуй – яркий, чувственный, нежный – с мужчиной, от которого так жарко и быстро билось сердце.
Мне безумно хотелось хоть ненадолго остаться с капитаном наедине, чтобы признаться, как много значил для меня этот первый поцелуй в первый день мира и как сильно я жажду продолжения, но праздничные хлопоты не оставили нам ни одной свободной минуты. Лорд Уэсли и лорд Кристофер, оба военные офицеры, уехали в гарнизон сразу после завтрака, чтобы решить неотложные дела, пока мы с Деборой, Эмми и старшими Ленсами занимались подготовкой торжественного обеда, писали письма родным и друзьям и обсуждали сводки из свежих газет, рассказывавшие об усталости обеих армий от войны, внезапной смерти старого короля и заключенного буквально в тот же день мира. А по возвращении лорд Эткинсон сообщил еще одну приятную новость.
– Лестеры, наши соседи, арендовали на вечер ресторацию в Тенби и пригласили всех присоединиться. Я согласился. Никто же, надеюсь, не против? В городе будет ярмарка и праздничные фейерверки.
– Звучит замечательно, – улыбнулась я, бросив короткий взгляд на лорда Уэсли. – Я бы не отказалась посмотреть салют.
– Поддерживаю, леди Блэкторн.
– И я! – тут же вызвалась Эмми. – Жуть как надоело сидеть в четырех стенах!
– Эх, – глядя на наши воодушевленные лица, Дебора с сожалением вздохнула, покачивая задремавшего малыша Алана. – Хотела бы я веселиться всю ночь до упаду, но у нас с малышом на этот вечер другие планы. А вы обязательно поезжайте! Даже не думайте отказываться! – махнула она рукой, видя, что мы уже были готовы поддержать молодую мать и остаться дома. – Погуляйте за нас с Аланом! И ты, Крис, тоже. Кому-то же надо будет составить пару Эммелин на танцах.
В итоге договорились отправиться впятером, захватив за компанию доктора Маршена. Родители Деборы от приглашения отказались, уехав на тихий ужин к старым знакомым. Как по мне, зря – вечер оказался просто прекрасным.
Прежде чем встретиться с Лестерами, мы прошлись по украшенным центральным площадям Тенби, всласть насладившись праздником. Были и ярмарка с каруселями, и площадка для танцев, и оформленный фонарями сад, где хихикали, прячась за пышными кустарниками, молодые парочки. В городе царило веселье, которым невозможно было не заразиться – или это у меня сегодня было особенное настроение, когда все, даже самое простое и неважное, казалось совершенно удивительным.
Лорд Уэсли не отходил от меня ни на минуту. Придерживал за локоть в шумной толпе, пока мы пробирались между палаток с выпечкой и сладостями, угощал пряным вином, которое в изобилии продавалось на ратушной площади, и даже чуть не заманил на уличные танцы, припомнив старое обещание вальса. А в саду вдруг исчез, растворившись в густом полумраке, чтобы почти сразу вернуться, сжимая в пальцах крупный цветок с красивыми желто-розовыми лепестками.
Капитан потянулся ко мне и ловким движением заправил стебелек мне за ухо, вплетая подарок в прическу.
– Не бойтесь, – теплое дыхание пощекотало волоски на висках, – от этого растения вы чихать не будете. Я проверил.
Я тихо фыркнула, наслаждаясь легкими прикосновениями, и поймала на себе внимательный взгляд кузины. Перед Эмми, если честно, было немного стыдно – с самого приезда в Блэк-холл она твердила о своем романтическом интересе к лорду Уэсли Крейгу, упрямо закрывая глаза на мои попытки вернуть ее на путь истинный. И что в итоге? Чем сильнее я пыталась убедить кузину, что капитан – совершенно не подходящая для нее партия, тем сильнее увлекалась им сама, с каждой новой встречей находя все больше и больше достоинств в том, кого еще недавно считала худшим человеком в Аррейне.