– Требуется? – удивленно повторил Джозеф. – От вас ровным счетом ничего не требуется. Ваши родственные чувства весьма похвальны, но вряд ли послужат оправданием того, что вы суете нос в чужие дела… По-моему, Гермиона, ты слишком увлеклась ролью свахи.
– Это еще что такое? – немедленно ощетинилась Гермиона, с трудом удерживаясь от того, чтобы не швырнуть трубку на рычаг. В конце концов она благовоспитанная дама, а телефон денег стоит!
– Язык у тебя – что помело. И гордячка ты, каких мало: фу-ты, ну-ты, все женихи для тебя недостаточно хороши!
– Неправда! – Удивительно, сколько боли может причинить подобный упрек, даже если тебе за семьдесят. Женщина – существо чувствительное и ранимое, невзирая на морщины и седые волосы. – Между прочим, ты первый попросил меня о помощи. Или забыл?
– Отлично помню, Гермиона. Как насчет ужина со мной сегодня вечером?
– Что?! – На мгновение мисс Ньюсом решила, что ослышалась. – Что ты несешь?
– Ужин при свечах… только я да ты, – невозмутимо повторил Джозеф. – В «Старом замке». Браниться приятнее при личной встрече, ты не находишь?
– Звучит соблазнительно.
– Тогда в половине шестого я за тобой заеду. Или ты до сих пор считаешь, что слишком хороша для Паркинсона? – И, ехидно хихикнув, несносный старик повесил трубку.
– Гермиона, – осведомилась Лавиния, сметая осколки чашки в совок, – о чем это вы?
– Джозефус Паркинсон и святого из себя выведет, – проворчала Гермиона себе под нос с трудом сдерживая довольную улыбку.
– Я себя чувствую этакой племенной кобылой-рекордсменкой.
Вернон окинул спутницу быстрым взглядом и вновь сосредоточил внимание на усыпанной гравием дороге, ведущей к ферме.
– Утешься, весишь ты куда меньше.
– По-моему, я совершаю ошибку. – Нет, не следовало ей принимать приглашение красавца конезаводчика! Но вчера вечером он был так услужлив и заботлив, так помог ей с этим банкетом, что она просто не нашла в себе сил ответить отказом на просьбу столь скромную.
– Как может семейный ужин на ферме оказаться ошибкой?
– Твой дед все знает, верно?
– Ну, в интегральном исчислении он разбирается слабо…
– Перестань! – прикрикнула на собеседника Лаура. – Он знает или нет? – Молодая женщина от души надеялась, что ответ окажется отрицательным.
– Знает.
Лаура тихо застонала – так, чтобы не услышали дети, уютно устроившиеся на заднем сиденье видавшего виды пикапчика.
– Представляю, что он по этому поводу думает!
– Он думает, что нам следует пожениться.
– Могу я хотя бы на протяжении сегодняшнего вечера не слышать этого треклятого слова?
– «Пожениться»? – Вернон притормозил у ворот, за которыми виднелся внушительный дом в окружении сараев, гаражей и прочих сельскохозяйственных строений. – Очень сомневаюсь. Джозеф себя не помнит от восторга. Надеется, что ты будешь каждое утро печь для дедушки кремовые рулетики и булочки с корицей.
– Я не могу выйти за тебя замуж, пойми! Я не могу жить на ферме, не могу бросить мой бизнес…
– А я не могу допустить, чтобы мой сын рос бастардом.
– Шшш, – испуганно шикнула на него Лаура. – Дети услышат.
– Именно так люди станут называть их братика или сестричку. Городок у нас маленький, – проговорил Вернон, эхом повторяя слова Кэрол. – Сентогюстенцев хлебом не корми, дай перемыть косточки ближнему.
– Да уж, – кивнула Лаура, вспоминая репортеров, осаждавших ее особнячок в Чикаго. – В больших городах дела обстоят точно так же.
– Тогда сама видишь: выбора у нас нет. – Вернон припарковал машину у дома и выключил мотор.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но из этого отнюдь не следует, что я очертя голову брошусь регистрировать наши отношения. Наверняка есть и другие варианты решения…
– Выход у нас только один, Лаура.
– Ты же убежденный холостяк! Да и много ли радости сулит семейная жизнь нам обоим? – Но по выражению лица собеседника молодая женщина тут же поняла, что аргумент подобран неудачно. Вернон сиял как новенький цент, всем своим видом давая понять, что семейная жизнь их ждет просто замечательная!
Лаура отвернулась к окну и поневоле восхитилась поставленным на широкую ногу хозяйством. Ферма явно процветала и приносила владельцам немалый доход. Дети, отстегнув ремни, выбрались из машины на свежий воздух. Навстречу им, дружелюбно виляя хвостом, мчался роскошный рыжий колли.
Вернон поднялся по ступеням, открыл дверь кухни и помахал рукой: дескать, мы здесь! Ни дать ни взять кадр из «мыльной оперы»: счастливое семейство съезжается на субботний ужин! Лаура на мгновение зажмурилась и мысленно загадала желание: чтобы отныне и впредь Вернон Паркинсон не внушал ей ничего, кроме отвращения. Да только бесполезно все это. Не она ли мечтала о том, чтобы повернуть время вспять, чтобы раз и навсегда зачеркнуть тот злополучный эпизод, когда она, потеряв голову, бросилась в объятия этого красавца?