Мне кажется, она начинает всхлипывать, и я яростно чешу в затылке, пытаясь в срочном порядке найти способ правильно разыграть попавшие мне в руки козыри.
– Знаешь, Лотти, мне кажется, что, по большому счету, все это просто мелочи. Завтра вы оба проснетесь свежими и бодрыми и попробуете наверстать упущенное. Или ты не согласна?
Но Лотти не то чтобы не согласна – она меня просто не слушает.
– Клянусь, я подам на отель в суд! – возмущается она. – Не знаю, какой идиот назвал его идеальной гостиницей для новобрачных. По-моему, хуже этого ничего и быть не может. Во всяком случае, в этой «Амбе» нашему медовому месяцу настал самый настоящий амбец.
– Послушай, ты ужинала? – торопливо спрашиваю я, пытаясь отвлечь Лотти от мыслей о возмездии – подрыв репутации отеля вообще и Нико в частности в мои планы никоим образом не вписывается. – Закажи что-нибудь в коридорной службе. У них там готовят отличные суси и превосходную пиццу.
– О’кей, я подумаю. Все равно ничего другого мне просто не остается, – печально говорит Лотти. Ее гнев как-то внезапно угас, а вздыхает она так жалобно, что у меня разрывается сердце. – Извини, что взвалила все это на тебя. Я знаю, ты ни в чем не виновата, просто…
Ответить мне нечего. Лотти, сама того не подозревая, просто режет меня без ножа. Мне приходится еще раз напомнить себе, что я поступаю правильно. «Что лучше, – мысленно спрашиваю я себя, – одна испорченная ночь или одна испорченная жизнь и незавидная участь матери-одиночки в придачу?»
– Флисс? Ты где? Тебя совсем не слышно!
– Я здесь… – прежде чем ответить, мне приходится сглотнуть застрявший в горле комок. – Слушай, попробуй все-таки поспать, хорошо? Вот увидишь, завтра будет легче.
Почему я сказала «легче», а не «лучше»? Не знаю… Оговорка, впрочем, получилась знаменательная.
– Спокойной ночи, Флисс.
– Спокойной ночи, Лотти.
Я первой прерываю соединение и некоторое время смотрю в пространство перед собой, пытаясь усилием воли избыть давящее чувство вины.
«Вот увидишь, завтра будет легче».
Ложь! Я уже поговорила с Нико и дала ему новые указания.
Завтра не будет ни легче, ни лучше.
12. Лотти
Терпеть не могу говорить о чем-то, чего не случилось, не произошло, особенно если этого «чего-то» я ждала с большим нетерпением. Но если бы меня спросили, как я представляю себе утро после моей первой брачной ночи, я описывала бы его совсем другими словами.
Совершенно другими!
Например, я всегда думала, что мы с моим мужем будем лежать в огромной постели, утопая в белоснежных простынях и подушках, похожих на горы мыльной пены с рекламы стирального порошка. За окном будут весело петь птицы, и первые солнечные лучи, пробившись сквозь щель между шторами, нежно коснутся наших лиц. Еще не до конца проснувшись, мы снова потянемся друг к другу, поцелуемся и сразу же вспомним блаженное волшебство только что прошедшей ночи, когда мы были вместе, и мы были – одно. Еще некоторое время мы будем лежать, шепча друг другу маленькие смешные глупости, обмен которыми плавно перейдет в неспешный утренний секс.
И уж конечно, я меньше всего ожидала, что проснусь на узкой односпальной койке – с затекшей шеей и гадким вкусом во рту, а в комнате будут витать запахи вчерашней пиццы, и Бен будет стонать и хвататься за виски́ на кровати рядом.
– Ты как, живой? – спрашиваю я.
Я стараюсь проявлять сочувствие, хотя больше всего мне хочется пнуть его как следует.
– Не знаю. Наверное… – Он с усилием приподнимает голову и смотрит на меня мутным взглядом. Лицо у него странного зеленоватого оттенка, к тому же Бен так и не снял свой дорожный костюм.
– А что, собственно, произошло?
– Ты выиграл пари, – говорю я. – Молодец!
Взгляд Бена устремляется куда-то мимо меня – сквозь меня. Кажется, он пытается сложить сохранившиеся в памяти обрывки и фрагменты во что-то более или менее целое.
– Похоже, я тебя разочаровал, – произносит он.
– Так, самую малость, – отвечаю я.
– Прости.
– Ничего страшного. Со всяким может случиться.
– Нет, мне действительно жаль!
– Я так и поняла.
– Слушай, Лотти, я говорю совершенно серьезно! – Он спускает ноги на пол и встает, театрально покачиваясь. – Глубокоуважаемая миссис Парр, примите мои самые горячие, самые искренние сожаления… и извинения. Скажите, как я могу возместить причиненный ущерб? – Он низко кланяется и едва не падает. Я знаю, что все это чистой воды театр, и все-таки мне смешно. На Бена просто невозможно сердиться долго.