С этими словами Бен спускает с моих плеч бретельки ночной рубашки. Одного прикосновения его рук достаточно, чтобы желание снова пронзило меня словно электрический ток.
– Надеюсь, это не повторится, – я, в свою очередь, тянусь к нему, и Бен вздрагивает от вожделения.
– Так на чем мы остановились? – спрашивает он внезапно севшим голосом. Его руки ныряют под одеяло. Они движутся медленно, но весьма целенаправленно, и я начинаю негромко стонать от удовольствия. Наше возбуждение нарастает, глаза Бена полны желания, дыхание становится хриплым и прерывистым. Я прижимаю его к себе, и он начинает меня целовать. Я чувствую его губы везде, и это так приятно, что мысли начинают покидать меня одна за одной. Очень скоро в голове становится совсем пусто, но мои инстинкты не дремлют, а тело очень хорошо знает, что ему нужно. Наконец-то мы вместе. Наконец-то!.. Бен негромко мычит, я тоже издаю какие-то звуки. Еще немного, и это случится. Еще немного, и… Ну, Бен, давай!..
Внезапно до моего слуха доносится какой-то звук, и я замираю, точно парализованная. Показалось?.. Нет, я уверена – прямо за дверью спальни что-то негромко шуршит.
Рефлекторно я отталкиваю Бена прочь и резко сажусь, напряженно прислушиваясь к происходящему в гостиной.
– Что это? Слышишь?.. Там кто-то есть!
Мне трудно выражаться яснее, да и Бена не так-то легко остановить. Его лицо искажено желанием, и я вовсе не уверена, что он меня понимает.
– Он все еще здесь! Георгиос!.. – Бен все еще тянется к моей груди, но я отвожу его руки в сторону. – Неужели ты не слышишь? Он никуда не ушел!
– Ну, сейчас я ему покажу! – Бен вскакивает с кровати и голышом бросается к двери.
– Стой! – успеваю пискнуть я. – Надень хотя бы халат!
Злобно оскалившись, Бен кое-как напяливает гостиничный халат и широко распахивает двери. Это действительно Георгиос. Он занят тем, что аккуратно расставляет бокалы на полке коктейль-бара, но, увидев Бена, сразу поворачивается в его сторону.
– А-а, это вы, Георгиос… – говорит Бен. – Мне кажется, вы плохо меня поняли. Я сказал, что мы позовем вас, как только нам понадобятся ваши услуги.
Консьерж-камердинер серьезно кивает.
– Я понял, сэр. Жду ваших распоряжений, – отвечает он с легким поклоном.
– Хорошо же, – говорит Бен, и по его тону я понимаю, что он готов окончательно потерять терпение. – Вот вам мое распоряжение: отправляйтесь к себе. Покиньте наш номер. До свидания. Адье, – он взмахивает руками, словно прогоняя забредших в дом кур или гусей. – Оставьте нас в покое. Дайте нам побыть одним.
– А-а!.. – Лицо Георгиоса озаряет понимающая улыбка. – Так бы сразу и сказали. Очень хорошо, сэр. Вызовите меня, если вам что-нибудь понадобится.
Он снова кланяется, а затем направляется к кухне. Бен следует за ним, чтобы удостовериться, что Георгиос и в самом деле ушел.
– …Вот именно, – слышу я решительный голос Бена. – Ступайте к себе и отдохните немного, а о нас не беспокойтесь. Нет, спасибо, но мы оба в состоянии сами налить себе минеральной воды, если нам захочется пить. Все, до свидания… До свидания, я сказал!..
Бен ненадолго скрывается в кухне, но почти сразу же возвращается.
– Наконец-то ушел! – выдыхает он с облегчением.
– Отличная работа, Бен.
– Интересно, все греки такие упрямые?
– Он просто честно исполняет свои служебные обязанности, – пожимаю я плечами. – Должно быть, у него очень развито чувство профессионального долга.
– А ведь он очень не хотел уходить!.. – замечает Бен, недоуменно качая головой. – Я-то думал, Георгиос с радостью ухватится за возможность немного побездельничать, в конце концов, он уже немолод – на мой взгляд, ему где-то под шестьдесят, но не тут-то было! Представь себе, этот тип на полном серьезе уверял меня: мы, мол, не сможем себя обслужить, даже если нам захочется просто напиться. Мне пришлось ему объяснить, что мы – не какие-нибудь богатые лентяи. Хотел бы я знать, что за люди останавливаются в «Устричном номере», если Георгиос так уверен… – Бен не договаривает. Я вижу, как у него отвисает челюсть. Я оборачиваюсь – и мой рот тоже открывается сам собой.
Нет.
Этого не может быть.
Бен и я с изумлением смотрим на второго официант-камердинера, помощника Георгиоса, который преспокойно входит в нашу гостиную и слегка кланяется.
– Доброе утро, мистер и миссис Парр, – приветливо говорит он и, подойдя к коктейль-бару, начинает переставлять с места на места все те же стаканы, которыми занимался Георгиос до того, как Бен его выгнал.