– Я забыл, – раздраженно огрызается Бен. – Не могу же я держать в голове подобные мелочи!
– Если у твоей жены аллергия – это никакие не мелочи! – заявляю я сварливо. Мне даже кажется – я способна его ударить. Все шло так хорошо, просто отлично – и вот Бен все испортил! Какого дьявола ему вздумалось мазать меня именно арахисовым маслом? Ведь всему миру известно, что от него бывают рак и язва, не говоря уже о сильнейших аллергических реакциях, которые могут даже привести к смерти!
– Слушай, – миролюбиво предлагает Бен, – может, тебе будет не так больно, если мы найдем подходящую позицию? – Он торопливо оглядывается по сторонам и сдвигает в сторону ближайшую ширму. – Например, если ты встанешь на этот камень…
– Хорошо, сейчас попробую.
Мне тоже хочется, чтобы наш брак стал наконец чем-то настоящим, реальным. Быть может, думаю я, если свести к минимуму непосредственный контакт, то… И я начинаю карабкаться на небольшую груду камней, стараясь при этом не слишком морщиться и не шипеть от боли.
– Ай!..
– Не так. Сдвинься в сторону.
– Ой! Нет! Не надо!
– Давай попробуем иначе…
– Вот если бы ты сам попробовал немного повернуться… О-ох!
– Что это было? Твой нос?!
– Нет, ничего не получается! – с отчаянием говорю я после того, как мои ноги в третий раз срываются с камней. – Я могла бы попытаться встать на колени, если ты найдешь, что подложить.
– А на краю кровати не получится?
– Нет, давай лучше я сверху! Уф-ф, нет!.. Прости, но мне действительно больно.
– А ты не могла бы закинуть ногу за голову?
– Нет, – презрительно говорю я. – А ты?
Мы пробуем одну акробатическую позицию за другой, но все тщетно, и наше настроение начинает неуклонно падать. Я ахаю и охаю, но вовсе не в эротическом ключе – все мое тело саднит и чешется, а на покрасневшей коже начинают вздуваться белые волдыри. Это типичная крапивница, что меня несколько утешает. (Я видела подобное несколько раз и могу быть уверена, что у меня именно аллергия, а не рак и не проказа, что, конечно, следует считать положительным моментом.) Увы, с каждой минутой я чувствую себя все хуже. Чтобы снять болевые ощущения, мне нужен какой-нибудь успокаивающий крем на водной основе, причем срочно. Но если я отправлюсь за ним или пошлю Бена, это будет означать, что я снова останусь без секса, а этого я тоже не смогу вынести. Что же делать?! Проблема кажется неразрешимой, и я почти готова разрыдаться от безысходности.
– Подожди немного, я сейчас соберусь! – отрывисто говорю я. – Мне как-то лечили зубные каналы без наркоза, и я выдержала. Выдержу и это!
– Секс со мной для тебя – все равно что лечение зубных каналов? – У Бена такой голос, словно он смертельно обиделся. – Знаешь, тогда уж лучше не надо!
– Я вовсе не это хотела сказать!
– Все эти дни ты избегала близости со мной! – рычит он, неожиданно теряя самообладание. – Хорошенький же у меня получается медовый месяц!
Его обвинение кажется мне настолько несправедливым, что я не сразу нахожу, что сказать.
– Я тебя вовсе не избегала! – почти кричу я. – Мне очень хочется быть с тобой, но… Мне просто больно, пойми! – Теперь уже я озираюсь по сторонам в поисках чего-то такого, что помогло бы нам решить проблему. – Может, попробуем тантрический секс? – предлагаю я в отчаянии.
– Почему не секс по телефону? – презрительно цедит Бен. – Скажем, ты позвонишь мне на мобильный, и мы…
– Стинга тантрический секс устраивает, – говорю я, проглотив обиду.
– Слушай, а губы у тебя тоже болят? – спрашивает он с внезапной надеждой.
– Да. На них тоже попало масло, – говорю я виновато, когда до меня доходит, что он замыслил. – Извини.
– Ладно… – Бен освобождает мою ногу, которую он пытался обвить своей ногой, и садится на край кровати, куда мы в конце концов вернулись, перепробовав немало других, куда менее подходящих для первой брачной ночи мест. Плечи у него уныло сутулятся, отчего Бен становится чем-то похож на нахохлившегося воробья. Я, напротив, чувствую себя несколько бодрее – главным образом потому, что он больше не прикасается к моей коже, по которой словно прошлись крупным наждаком. Честно говоря, его ласки были для меня довольно мучительны, и теперь я потихоньку вздыхаю с облегчением.
Довольно долго мы сидим молча, с головой уйдя в невеселые размышления. Мои руки и ноги распухли еще сильнее, кожа сплошь сделалась ярко-красной, так что со стороны я, наверное, напоминаю гигантскую глазированную вишню, какими украшают верхушку праздничного пирога. Потом из моих глаз выкатывается слезинка, за ней – еще одна.
Бен даже не спросил меня, насколько опасной может быть моя аллергия, думаю я. Она не опасна, но дело не в этом. Дело в том, что он не поинтересовался, значит, ему все равно. Вот Ричард, когда впервые увидел, как я на глазах багровею и покрываюсь волдырями, сразу хотел везти меня в больницу. С тех пор он всегда проверял ресторанные меню, читал этикетки на полуфабрикатах и прочем. Ричард обо мне заботился, а Бену нужен от меня толь секс!