– О какой общаге речь? – интересуется Бен, когда мы оказываемся на берегу. – Разве вы все не живете вон в том пансионе, на горе́?
– Некоторые живут. – Парень пожимает обгоревшими на солнце плечами. – Но немногие, очень немногие – уж больно он древний, и там не слишком удобно. К тому же, я слышал, старый хозяин его недавно продал или вот-вот продаст. Нет, мы живем не в пансионе… Ярдах в ста за ним – отсюда не видать – построили студенческую гостиницу, очень недорогую, кстати. Это было лет десять назад, насколько я знаю… Ну, конечно, началось все с мощной рекламной кампании, а дальше само пошло… Народ как узнал, так от желающих отбоя не стало. Здесь все-таки очень красивое место. А какие закаты – сказка!.. – добавляет он и, повернувшись, шагает прочь. – Ну, пока. Еще увидимся.
Бен машинально улыбается в ответ, но я не в силах заставить себя быть вежливой с этим парнем, хотя он-то, конечно, ни в чем не виноват. Кто посмел построить здесь студенческую гостиницу, думаю я вне себя от ярости. Кто посмел испоганить этот заповедный уголок, выстроив дешевую, вонючую общагу для сотни неопрятных, шумных гамадрилов, которые называют себя студентами? Кто посмел ее рекламировать? Ведь это было наше место! Наше!!!
Нет, вообще-то, я хорошо отношусь к студентам. Но одно дело – студент, который приходит на собеседование, чтобы поступить на работу в крупную компанию, и совсем другое – толпа юных, безответственных сорвиголов, которым недосуг задуматься о завтрашнем дне и которые живут только здесь и сейчас! Неудивительно, что они относятся к окружающим и окружающему столь потребительски, без какого-либо уважения. Я говорю не о том, что меня назвали старухой, хотя мне всего тридцать три и мне обидно слышать подобные вещи. Я говорю о том, что́ они сделали с пляжем, во что превратили! Песок завален пустыми бутылками, ржавыми консервными банками и пакетами из-под чипсов. Среди мусора я замечаю даже пару использованных презервативов и чувствую, как во мне нарастает отвращение. Они что, занимались здесь сексом? На этой помойке? Кем же надо быть, какой свиньей, чтобы предаваться этому среди вонючего мусора?!
Нет, в свое время мы тоже занимались сексом на пляже, но тогда это было совершенно иначе. Это было романтично и даже возвышенно, теперь же все свелось к самой примитивной физиологии. Как у животных.
– Где же этот парень, у которого мы брали лодки? – говорю я и оглядываюсь по сторонам. В наше время на берегу каждый день появлялся худой, дочерна сожженный солнцем, очень подвижный мужчина, чем-то похожий на ящерицу. Мы его так и звали – Непоседа. У него было две лодки, которые он давал напрокат всем желающим, но сейчас я его нигде не вижу, зато замечаю рослого, крепкого парня, который как раз сталкивает в воду маленькую гребную шлюпку. Бросив Бена, я бегу к нему:
– Здравствуйте! Прошу прощения, не могли бы вы минутку подождать?! – кричу я на бегу, и парень, обернувшись, улыбается мне широкой, белозубой улыбкой.
– Скажите, пожалуйста, где здесь можно взять напрокат лодку? – спрашиваю я. – Это ведь прокатная лодка, правда? – Я опускаю руку на широкий деревянный борт.
– Да, – кивает парень, – здесь сдают лодки напрокат, но сейчас, боюсь, уже поздно. Все разобрали. Попробуйте завтра встать пораньше, может, вам повезет. Или запишитесь в список у коменданта на первом этаже гостиницы.
– Понятно. Видите ли, проблема в том, что я и мой муж приехали сюда только на один день. У нас медовый месяц и… нам очень нужна лодка!
Мне очень хочется, чтобы парень проявил галантность и предложил нам воспользоваться его лодкой, но он преспокойно продолжает толкать ее на глубину.
– Да, не повезло! – произносит он, вроде как даже с сочувствием.
– Понимаете, – торопливо объясняю я, шлепая по воде следом за ним, – для нас это очень важно. Нам обязательно нужна лодка, иначе мы не сможем попасть в нашу любимую маленькую бухточку, которая находится здесь неподалеку. Это было наше потайное место, оно для нас очень много значит.
– А где находится ваша бухточка? Вон там? – Парень рукой показывает направление, и я киваю.
– Да. Разве вы ее знаете?
– Знаю, только если это она, туда вовсе не обязательно плыть, можно добраться и по суше. Видите вон там пешеходную дорожку?
– Пешеходную дорожку?!
– Ну да… – Он машет в дальний конец пляжа. – Ее соорудили лет пять назад, чтобы открыть доступ в новый район туристам и спортсменам, и даже вымостили досками.
Я смотрю на парня в немом ужасе. В нашу потайную бухточку теперь ведет деревянный тротуар? И по нему ходят… все, кому не лень? Мне это кажется святотатством. Даже хуже – извращением. Нет, я этого так не оставлю, я напишу письмо с протестом и отправлю… не знаю кому. Кому-нибудь. Это было наше секретное место, и оно должно было оставаться недоступным для посторонних. Как же теперь мы будем заниматься там сексом?