– Что-о?! – Грозные морщины пересекают его лоб, отчего Ричард становится еще больше похож на Гордона Брауна во время его скандального выступления в парламенте. Еще немного, и он швырнет в меня ноутбук.
– Как это могло случиться?! Или ты меня разыгрываешь?
– Какой уж тут розыгрыш? – Я бросаю на него укоризненный взгляд. – Когда вы расстались, у Лотти был настоящий нервный срыв, она была вне себя и не соображала, что делает… И тут подвернулся этот парень – ее бывший бойфренд, который с ходу сделал ей предложение, и бедняжка сказала «да», потому что была очень, очень несчастна и не могла разглядеть, что это за тип. Так что, дорогой мой Ричард, ни о каком розыгрыше не может быть и речи хотя бы потому, что все это ни капли не смешно. – На этот раз мой взгляд мрачен и суров. – Вот так-то, Ричард.
– Но… кто он?
– Я же говорю: ее бывший бойфренд, с которым Лотти встречалась, когда отдыхала в Греции перед поступлением в колледж. Она не видела его лет пятнадцать или около того, но когда он ей вдруг позвонил… Словом, первая любовь, розовые сопли и все такое… Ну, ты понимаешь…
Ричард подозрительно глядит на меня. Я почти слышу, как скрипят его извилины в тщетной попытке постичь услышанное. Постепенно до него, однако, доходит, что это все-таки не дурная шутка и не розыгрыш. Я говорю правду. Лотти и в самом деле вышла замуж.
– Ёперный театр!!.. – Ричард в отчаянии лупит себя кулаком по голове.
– Вот именно, – говорю я холодно. – Не могу с тобой не согласиться.
Некоторое время мы оба удрученно молчим. В окна стучит холодный дождь, и я зябко обхватываю себя руками за плечи. Приятное возбуждение, которое я испытывала, пока тыкала Ричарда носом в его собственные глупости, прошло, и я не чувствую ничего, кроме опустошения. Ну и положеньице!
– Что ж, – вздыхает Ричард, – значит, она теперь замужем. Все кончено.
– Да.
Я пожимаю плечами. У меня нет никакого желания посвящать Ричарда в свои планы. Меньше всего мне хочется, чтобы он мне мешал или лез ко мне с дурацкими предложениями. Моя задача – помочь Лотти выпутаться из неприятной ситуации с Беном с наименьшими потерями, и если после этого Ричард захочет повторить свою попытку, что ж – флаг ему в руки.
– А… что еще тебе известно об этом парне? – Ричард внезапно выходит из ступора, в который погрузило его мое сообщение. – Как его зовут хотя бы?
– Бен.
– Бен… – повторяет он с таким видом, словно пробует слово на вкус, и его губы кривит гримаса отвращения. – Бен… Никогда не слышал, чтобы Лотти вспоминала о каком-то Бене.
– Это ничего не значит. – Я снова пожимаю плечами.
– Но я же знаю о ее предыдущем бойфренде… Джеми, кажется… И о Шеймасе. И о… забыл… Который бухгалтер…
– Джулиан, – подсказываю я.
– Точно. Но ни о каком Бене она никогда ничего не говорила. Даже не упоминала.
Ричард обшаривает взглядом комнату, словно пытаясь найти ключ к внезапному помешательству Лотти, и его взгляд (ну, разумеется!) падает на тетрадь, уголок которой по-прежнему торчит из-под кровати.
– Ты что, читала ее дневник? – Он смотрит на меня, словно не в силах поверить своим собственным глазам.
Черт, думаю я. Мне следовало знать, что Ричард сразу все поймет. Этот парень всегда все замечает, да и соображает гораздо лучше, чем кажется с первого взгляда. Лотти говорила: он как лев, который вполглаза дремлет в тени под деревом, но мне кажется, что Ричард больше похож на буйвола. Вот он мирно пасется на поляне, а секунду спустя уже мчится на тебя во весь дух, опустив к самой земле опасные рога и пуская пар из ноздрей.
– Я его не читала, – отвечаю я с максимальным достоинством, какое только возможно в подобных обстоятельствах. – Просто мне самой нужно было кое-что уточнить насчет этого Бена.
Ричард с тревогой глядит на меня:
– И что тебе удалось узнать?
– К сожалению, ничего особенного. Я пока добралась только до того места, когда они встретились на Иконосе.
Ричард внезапно наклоняется и подбирает дневник. Я, в свою очередь, тоже проявляю чудеса ловкости и успеваю ухватить тетрадь за край обложки. Некоторое время мы сопим, пытаясь вырвать дневник друг у друга. Ричард гораздо сильнее меня, но я не собираюсь уступать. Ни при каких условиях я не могу позволить ему читать дневник моей сестры. В конце концов, всему есть пределы!
– Не могу поверить, что ты сунула нос в дневник родной сестры! – пыхтит Ричард, пытаясь завладеть тетрадкой.
– А я не могу поверить, что ты готов прочесть дневник своей подружки. Бывшей подружки, – уточняю я. – Ну-ка, отдай!.. Отдай, кому говорю!..
И вот моя победа – я отнимаю у него дневник и крепко прижимаю к груди, чтобы предотвратить новые покушения.