– Я имею право, – ворчит Ричард, угрюмо глядя на меня. – Если Лотти предпочла этого парня мне, я должен знать – почему.
– О’кей, – говорю я. – Я прочту тебе те строки, которые относятся к Бену. Только потерпи немного.
И я снова листаю дневник. Мелькают французские и итальянские названия… ага, вот… Иконос. Дальше слово «Бен» встречается на каждой странице, и не по одному разу. Бен то, Бен се… Один сплошной Бен, и ни слова о закатах.
– Она познакомилась с ним в пансионе, в котором жила.
– В пансионе на Иконосе? – В глазах Ричарда вспыхивает огонек узнавания. – Про пансион я знаю. Она рассказывала мне о нем, наверное, тысячу раз! Я помню, туда вела высеченная в скале лестница, потом там вспыхнул пожар, и Лотти всех спасла. Она говорила, что этот случай изменил всю ее жизнь и что она стала такой, как сейчас, именно после него. Где-то у нее была даже фотография этого пансиона… – Он снова оглядывается по сторонам, потом уверенно показывает на простенок двойного окна. – Да вот же он!
В течение нескольких секунд мы молча созерцаем старую фотографию в рамочке. Лотти в до неприличия коротенькой юбочке с рюшами и в лифчике от бикини сидит на качелях. За ухом у нее цветок. На фотографии она выглядит очень худой, молодой, совершенно беззаботной. На заднем плане угадывается беленая стена какого-то здания. Очевидно, это и есть пансион.
– Вот, – медленно говорит Ричард. – Она много рассказывала мне про свои каникулы на Иконосе, но ни разу даже не упомянула о парне по имени Бен. Ни разу!
– Что ж… – раздумчиво отвечаю я. – Возможно, она не считала это возможным. По ряду причин.
– Понимаю. – Ричард с тяжелым вздохом опускается в кресло. Его лицо неподвижно и мрачно как у человека, который почти примирился с поражением… почти, но еще не до конца.
– Читай дальше, – требует он.
Я наскоро просматриваю несколько абзацев.
– В общем, они впервые увидели друг друга на пляже. Потом была какая-то вечеринка, они познакомились и, гм-м… поладили, – сообщаю я.
– Не надо реферировать, – говорит Ричард. – Читай!!!
– Ты уверен, что это… хорошая идея? – осторожно уточняю я.
– Читай, – повторяет он устало. – Хуже все равно уже не будет.
– О’кей, – кротко говорю я и, набрав в грудь побольше воздуха, читаю первый попавшийся абзац:
– «Утром наблюдала, как Бен катается на водных лыжах. У него здорово получается. Он вообще очень ловкий и сильный и много чего умеет. Например, Бен просто божественно играет на губной гармошке! А еще у него очень красивый загар.
Во второй половине дня мы уплыли на лодке в нашу бухту и несколько часов занимались сексом. Похоже, у меня на теле вовсе не будет белых следов от трусиков и лифчика, ха-ха! Купила на вечер несколько ароматических свечей и массажный крем. Я хочу только одного: быть с Беном и заниматься с ним сексом. Мне даже кажется, что, даже если мы расстанемся, я никогда, никогда не буду никого любить так сильно, как его!»…
На этом месте я смущенно замолкаю.
– Лотти меня просто убьет, если узнает, – говорю я.
Ричард не отвечает. Он сидит, спрятав лицо в ладонях, и вся его согбенная фигура выражает крайнюю степень отчаяния. Наконец он поднимает на меня взгляд, и я вижу, как глубоко он ранен.
– Это было пятнадцать лет назад, – бормочу я. – Лотти тогда была совсем девчонкой. Именно такие вещи обычно и пишешь в своем дневнике, когда тебе восемнадцать.
– Как ты думаешь… – Каждое слово дается Ричарду с огромным трудом. – Как ты думаешь, Лотти писала что-то подобное обо мне?
У меня в голове звучит отчетливый сигнал тревоги. Нет, думаю я. Ни в коем случае, Флисс!.. Даже смотреть не буду.
– Понятия не имею… – Я поспешно захлопываю тетрадь. – Ваши с ней отношения – это… другое. Когда человек вырастает, все меняется. Секс становится другим, любовь становится другой… Целлюлит опять же…
Я пытаюсь шуткой разрядить напряжение, но Ричард не реагирует. Он, похоже, меня даже не слышит. Уставившись на фотографию Лотти, он так сильно хмурится, что кожа у него на лбу собирается складками, как плиссировка на юбке. Резкая трель дверного звонка заставляет нас обоих вздрогнуть. В панике мы глядим друг на друга, и в наших взглядах читается одна и та же мысль: «Лотти?..»
Ричард первым выходит в узкий коридор, я поспешаю следом, с трудом сдерживая лихорадочно колотящееся сердце. Дверь распахивается… и я вижу на пороге какого-то сухонького старикашку.
– А-а, мистер Финч!.. – сварливо бубнит он. – Шарлотта дома? Она обещала привести в порядок террасу на крыше, но так ничего и не сделала, а ведь лето на носу…