– Пора тебе уволить эту старую каргу! – Саманта надула губы, делая вид, что сердится. – По-моему, она накладывает на меня какие-то гэльские заклятия!
– Непременно бы уволил, если бы сам ее не боялся. – Гэвин откинулся на спинку кресла и развязал шейный платок. – Но если у тебя начнут выпадать волосы… или что-нибудь в таком же роде, обязательно сообщи – буду знать, что она действительно колдунья, и постараюсь ее задобрить!
Саманта шутливо на него замахнулась, но он перехватил ее руку и поднес к губам. Она высвободила руку, стараясь не обращать внимания на приятный трепет в груди.
– Не могу поверить, что и у вас здесь проблемы с Маккоями, – заметила она. – Похоже, это семейство нигде не может жить спокойно. У нас в Америке с Маккоями была такая история!..
– Ну, наши Маккои и святого выведут из терпения! – Гэвин указал в сторону стопки бумаг на столе. – В общем, через четыре часа разбирательства выяснилось: все дело в том, что тридцать лет назад Томас Кэмпбелл, бондарь, разбил сердце Элоизе Маккой, и поэтому она теперь просто не может ехать в одном вагоне с ним, его женой и целым выводком их сыновей!
– Кровопролитие было? – драматично поиграв бровями, поинтересовалась Саманта.
– На этот раз нет… к сожалению. – Гэвин криво усмехнулся, Саманта хихикнула.
О, как же она полюбила эту страну, где споры и раздоры кланов длились гораздо дольше, чем существовала ее родина. Порой ей хотелось взглянуть в зеркало, чтобы узнать, не озарилось ли и ее лицо тем внутренним светом, который подметила она в Мене Маккензи.
Быть может, она пока не сияла изнутри, но ясно ощущала в себе это сияние.
Как такое возможно? Почему две недели нового брака, выстроенного на опасном обмане, кажутся ей единственной реальностью, а четыре года брака предыдущего – каким-то путаным тяжелым сном?
– Если я правильно помню, у тебя два револьвера, – заметил Гэвин.
– Один я потеряла в ночь нападения, – ответила Сэм. – Везде его искала, но так и не нашла.
– Соболезную твоей потере. Я сделаю все возможное, чтобы его отыскать.
Она положила револьвер на стол, и Гэвин, не в силах сдержаться, накрыл ее руку своей.
– Видишь ли, револьверы для меня не друзья и не любимые игрушки, – пробормотала Саманта.
Ухмыльнувшись, муж устремил на нее вопросительный взгляд.
– Почему же мне кажется, что ты им даже имена дала?
Саманта нахмурилась, уставившись на револьвер. «Как же он догадался?» – думала она.
– Не сердись, бонни! Мы оба знаем, что я прав.
– Цезарь и Антоний, – пробормотала она, насупившись.
– Юлий Цезарь и Марк Антоний?
– Ну да.
Гэвин снова ухмыльнулся.
– Что ж, оба они, конечно, великие люди, но разве обоих не убили?
– Верно, убили. А вот будь у них короткоствол…
Гэвин громко рассмеялся.
– Ах, бонни, ты не перестаешь меня удивлять и радовать! – воскликнул он.
Глаза его в свете настенного канделябра сверкали двумя изумрудами. Тут он вдруг протянул руку и безо всякого усилия пододвинул ее кресло поближе к своему.
Всякий раз, когда Гэвин как бы невзначай демонстрировал свою силу – вот как сейчас, когда одной рукой легко передвинул тяжелое кресло с ней вместе, – у Саманты что-то сладостно замирало в сердце и она с особенной остротой ощущала себя женщиной.
– Расскажи мне, что натворили Маккои в Америке, – попросил он, сплетая пальцы с ее пальцами.
– Но это долгая история, – предупредила она.
– Тогда только самое интересное, – пробормотал Гэвин и зевнул. – Самые кровавые эпизоды… И пожалуйста, побольше ужасных подробностей!
Саманта тихо рассмеялась и начала свой рассказ:
– В газетах писали, что эта семейная вражда вспыхнула из-за земельного спора более ста лет назад, но по-настоящему разгорелась во время Гражданской войны. Видишь ли, Маккои стояли за Север, а Хэтфилды за Конфедерацию. Считается, что отец семейства Хэтфилдов Энс, по прозвищу Чертяка, организовал убийство Эйсы Хармона, главы семейства Маккоев. Но время было военное, и обвинений никому не предъявили. После этого Флойд, двоюродный брат Чертяки Энса, украл у Рэндольфа Маккоя поросенка. Тот обратился в суд. Но мировым судьей был еще один Хэтфилд, тоже Энс, по прозвищу «Проповедник Энс» – кажется, тоже кузен Чертяки, и он вынес решение в пользу Флойда.
– Я начинаю жалеть, что попросил тебя рассказать эту историю, – со вздохом сообщил Гэвин.
– Слушай-слушай! Дальше станет интереснее! Так вот, после этого суда двое Хэтфилдов были убиты. Убийц так и не нашли. Но это только начало. В прошлом году Джонс Хэтфилд, сын Чертяки, сговорился с Розанной Маккой, которая сбежала к нему и несколько месяцев прожила с ним во грехе. Тогда Маккои добились того, что Джонса арестовали за торговлю спиртным без лицензии. Розанна, беременная, вскочила на коня и скакала всю ночь, чтобы добраться до Чертяки Хэтфилда и уговорить его спасти сына. И знаешь, как он ей ответил?