«Так и есть, – сонно подумала она, опустившись на постель и тяжело дыша. – Я нашла свое небо, нашла рай».
Гэвин обтер полотенцем ее и себя, затем погасил свет и лег с ней рядом.
Некоторое время оба молчали, прислушиваясь к звукам зимней ночи. За окном голубиными перьями валил снег, падал бесшумно, но в движении его были ритм и мелодия. Казалось, всю горную Шотландию накрывало теплое пуховое одеяло.
– Милая, – проговорил наконец Гэвин, привлекая ее к себе, – сегодня я хотел любить тебя медленно и нежно, но ты заставила меня обо всем забыть.
Саманта улыбнулась во тьме, думая о том, что ей это даже понравилось.
– В следующий раз, – прошептала она, похлопав мужа по руке.
– Да, в следующий раз… – Он зевнул – и почти тотчас же погрузился в сон.
А Саманта тихо лежала во тьме, тело ее все еще радостно пело, но в душе уже вновь пробудилась тревога. Ох, ведь она так и не рассказала мужу правду…
Что-то закололо в спине, и она пошевелилась. Гэвин же что-то пробормотал во сне и, не просыпаясь, трогательным жестом защитника положил ладонь ей на живот.
И снова она ощутила там, внутри, странный трепет. Неужели уже ребенок? Или просто ее реакция на этого мужчину?
– Ты… ты не спишь? – прошептала она.
Ответом ей было тихое посапывание.
Сердце Саманты сжалось так, что на миг ей почудилось: сейчас она умрет от боли.
Будь все проклято! Ей хотелось остаться с этим человеком – остаться в его жизни, в его постели, и она не отдаст по доброй воле ни одной минуты из тех, что подарит ей судьба. Ничего на свете так не желала она, как того, чтобы он стал отцом ее ребенку. Он научит сына быть настоящим мужчиной – сильным, верным и честным, а дочь будет любить, лелеять и оберегать. О, какая жизнь будет у малыша в Инверторне! Он станет бродить по лесам вместе с Каллумом. Читать вслух Элинор. Скакать верхом с Имоном. Смеяться и шутить вместе с Локрином и Кэлибридом. Трудиться бок о бок с родителями, которые сделают все возможное, чтобы обеспечить ему в будущем счастье и процветание – вот что такое настоящая семья.
И ничто на свете не сможет разлучить их с Гэвином.
Ничто?.. Даже ее обман?
Что ж, может, и так. Он ведь признался, что она ему нужна. И она, и ребенок.
И тут Саманта впервые подумала о том, что ее тайна… Наверное, эту тайну лучше пока хранить при себе.
Глава двадцать четвертая
Приподняв подпругу, Имон Монахан сразу понял, отчего Лизандр выбросил бедняжку Сэм из седла, и дурные предчувствия, не отпускавшие его с самого утра, лишь усилились.
Имон проснулся с ощущением, что ветер меняется. Холодные ветры дуют с севера, и они почти всегда несут с собой что-то новое. Монаханы издавна умели чувствовать ветер, и сейчас шепот северного ветра в голых древесных ветвях был невнятен, но, кажется, звучал угрожающе.
– Шип. – Он протянул Сэм колючку. – В этом все дело. Терновый шип прямо под седлом. Стоило вам опуститься в седло – и он начал колоть бедняге спину.
– Я так и знала! – воскликнула Саманта. – Я знала: там что-то есть! По пальцам могу пересчитать случаи, когда меня сбрасывали лошади – хотя пытались нередко! – Взяв протянутую Имоном крупную острую колючку, она внимательно ее осмотрела. – А Гэвин считает, что может приказать мне оставаться дома. Всемогущий лорд Инверторна, ха-ха! Да я сейчас поеду в Эррадейл вместе с этой колючкой и воткну ему прямо…
– Милая, не будьте так строги к мужу.
– Кто-то же должен ему объяснить, что к чему!
Имон рассмеялся, хотя ему было очень не по себе.
– Он за вас беспокоится, только и всего.
Этим утром Имон подготовил нескольких лошадей для отправки на постоянное жительство в Эррадейл, где работники уже соорудили что-то вроде новой конюшни. Леди Сэм, благослови ее Господь, решила оседлать коня и поехать с ними – и Имон не возражал, зная, что во всей округе разве что Каллум разбирается в лошадях лучше ее.
Все было хорошо, пока Сэм не вывела Лизандра во двор. Едва ее тощий зад опустился на седло, не успела она вдеть вторую ногу в стремя, как жеребец взвился, подпрыгнул – и сбросил ее на камни.
По счастью, падать эта женщина умела – приземлилась как кошка, на все четыре, тут же вскочила на ноги и поймала коня за узду.
Но это не помешало Торну потерять разум и проявить себя в лучших традициях Маккензи.
Последовали крики и скандал, открывший Имону три любопытные новости.
Во-первых, новая графиня Торн – храбрейшая женщина на свете. Отважиться противостоять ее мужу, когда он в таком настроении, – совсем не шутка!
Во-вторых, она беременна. Эту новость прокричал во всеуслышание ее муж.
И в-третьих… Гэвин Сент-Джеймс очень любил свою жену.