– Я уехала из Америки беременной, – добавила Саманта. – И это – ребенок Беннета.
После такого признания в солярии воцарилась гробовая тишина. По-разному переваривали эту новость все присутствующие – те, кого она успела полюбить… И те, кого успела возненавидеть. Их смятенные мысли, страх, недоверие – все это беззвучно бурлило вокруг нее, и некуда было бежать из этого молчаливого водоворота.
Бойд уставился на ее живот так, словно пытался просветить его взглядом насквозь.
– Если врешь…
– Нет. Я беременна уже больше двух месяцев.
– Вот ведь хитрая тварь… – со смешком протянул Брэдли, окинув всех взглядом. – Потому и выскочила замуж за первого попавшегося остолопа, да, Сэм? Хотела ему втереть, что ребенок от него?
В этот миг гнев пересилил в ней и страх, и даже здравый смысл.
– Чтоб ты сдох, Брэдли! – выкрикнула Саманта. – Твоя колючка под седлом едва не убила и меня, и ребенка Беннета!
– Придержи язык, дрянь паршивая! – Бойд замахнулся на нее рукоятью револьвера, и Саманта закрыла лицо руками в ожидании удара.
– Вы оба – уже покойники! – В голосе, донесшемся с порога, звучал арктический холод, и казалось, что голос этот заморозил и само время.
Удара так и не последовало, однако Саманта скорчилась от внутренней боли, ибо под ледяной коркой различила в этом голосе пылающее пламя ярости.
– Но будет ли ваша смерть быстрой и милосердной или долгой и мучительной, зависит…
Саманта почти не узнавала этот голос. Вроде бы говорил Гэвин – и все же… Исчезли чувственные бархатные нотки, исчезла неторопливая самоуверенность – все это сменилось чем-то жестким и тяжелым… похожим на камни этого древнего замка. Так, наверное, звучал бы голос самого дьявола. Точнее – настоящего Маккензи.
– От чего зависит? – поинтересовался простодушный Брэдли, который и впрямь не отличался умом.
– От того, как она ответит на твои вопросы.
Бог знает, почему, но в ту минуту, когда Каллум, на полном скаку влетевший в Эррадейл, сообщил, что нашел в лесу следы лагеря чужаков, Гэвин понял: сегодня придется кого-то убить. И только сейчас он осознал, как давно этого ждал.
В левой руке граф сжимал револьвер, в правой кинжал. Револьвер направил на рослого ублюдка, едва не ударившего его жену. Она назвала его Бойдом. Этот сукин сын быстро опомнился – и в ответ взял на мушку Гэвина.
Кинжал в правой руке Гэвин нацелил на второго негодяя – щуплого, с крысиной физиономией. Однако кинжал движется куда медленнее пули, а этот мерзавец держал на мушке Имона и мать.
Какого черта он отпустил Каллума обратно в лес – искать чужаков по следам?! Гэвин был уверен, что Инверторн для врагов неприступен – и все же инстинкт погнал его домой. Он думал, что заключит в объятия жену и предупредит ее о том, что враги близко. Думал, что сделает все для ее защиты… и защиты своего ребенка. Извинится за то, как вел себя сегодня утром. Объяснит, что просто с ума сходил от страха за нее. И от любви.
Но то, что обнаружил он дома… Пустая конюшня! Распахнутые настежь ворота! Беспорядок и следы борьбы в доме! И повсюду пустота…
Не было времени даже бежать в башню за ключом от оружейной. Так что он выхватил кинжал и револьвер, которые всегда носил с собой со дня нападения на Эррадейл, и отправился на поиски незваных гостей.
Мог ли он предположить, что один из незваных гостей появился здесь намного раньше, чем он думал? Вернее – появилась…
– Элисон! – окликнул ее Гэвин. Имя, сорвавшееся с его губ, показалось странным и неправильным даже ему самому.
Над спинкой шезлонга виднелась только темная макушка. Элисон не повернулась к нему. Не посмотрела на него. Именно в этот миг сердце его, скованное страшным подозрением, обратилось в лед.
– Элисон?.. – с издевкой в голосе протянул Бойд, ухмыляясь так, словно ничего смешнее в жизни не слышал. – Хочешь сказать, Сэм, что этот бедолага даже не знает, кто ты на самом деле?
– Нет, Бойд! – Впервые за все время Гэвин услышал ужас в голосе жены. Она обращалась к этому ублюдку с мольбой. – Не надо, Бойд…
Глаза Бойда – глаза цвета засохшей грязи – вспыхнули злорадным торжеством – так смотрит хищник, готовый вырвать сопернику глотку. О, как же хотелось Гэвину всадить между этих глаз пулю!
– Похоже, у нас тут происходит то, что мы в Штатах называем «мексиканской перестрелкой». Слышал когда-нибудь про такое? Это когда каждая сторона сразу и выигрывает, и проигрывает. Получаешь одно… – Бойд указал на револьвер Гэвина, направленный ему в лицо, а затем – на своего брата, который целился в леди Элинор, – потеряешь другое.