Он разбил уже сотни сердец – так что же изменит еще одно?
Разница лишь в том, что она-то, Саманта, это заслужила.
Да еще, пожалуй, в том, что и сама нанесла его сердцу серьезную рану. Но не гордилась этим – видит бог, не гордилась! И все бы на свете отдала, чтобы залечить его рану.
В каком-то смысле она даже радовалась, что никогда больше его не увидит. Снова прочесть в его глазах обвинение или, того хуже, равнодушие… Нет, она того не выдержит. Она может пережить многое, но только не это.
Поезд, шумно пыхтя, полз по заснеженным равнинам Гельдерланда по направлению к Брабанту. Сидя в купе у окна, Саманта думала о том, что в дальнейшем, пожалуй, стоит избегать поездов. Они вызывали у нее тревогу и навевали дурные воспоминания.
Брать целое купе для себя одной – это конечно, было излишеством, но предаваться горю на глазах у чужих людей Саманта сейчас никак не могла.
Она радовалась, что не выбрала для жизни какую-нибудь из сухих и жарких стран. Средиземноморье привлекало, но Саманта поняла, что прикипела душой к зеленым лугам и свежему ветру с моря.
Раз уж в горах Шотландии она остаться не сможет – подберет что-нибудь похожее на континенте.
Голландцы – кажется, люди симпатичные, к тому же здесь разводили скаковых лошадей. Скорее всего, ей легко удастся найти работу.
Достав чернильницу, перо и веленевую бумагу, Саманта задумалась над письмом, которое обещала Мене.
Она не знала, что писать. Любой вопрос, действительно ее интересовавший, выставил бы ее в глупом и жалком свете. Она хотела спросить, что с Гэвином теперь, после освобождения из тюрьмы. Что теперь с местами, ставшими для нее домом. Что происходило в Уэстер-Россе и в Инверторне? Там, в сером каменном замке, царившем над холмами и над бурным морем, прошли самые счастливые дни ее жизни. Там она потеряла себя – и обрела. А затем потеряла вновь. Ну… если не себя, то свое сердце.
Туман слез заволок взгляд, и красно-золотой плюш соседнего сиденья начал расплываться перед глазами. Когда же прекратится эта боль? Когда прекрасный призрак с изу-мрудными глазами и ослепительной улыбкой перестанет ее преследовать?
Знакомый звук, который ни с чем не спутаешь – щелчок револьверного барабана – заставил ее вскочить на ноги, опрокинув чернильницу. Саманта отчаянно заморгала, стряхивая с ресниц слезы.
– Бонни, ты забыла кое-что важное! – раздался знакомый голос.
Колени у Саманты подогнулись, а перед глазами поплыли черные пятна.
– Гэвин!.. – рыданием вырвалось у нее из груди.
Он стоял в дверях купе, закрывая широкими плечами почти весь дверной проем. Все такой же ослепительно-красивый. В дорогом шерстяном дорожном костюме чуть темнее его золотистых волос.
В какой-то момент она испугалась револьвера в его руке. Но уже в следующую секунду он опустил ствол, а также ящик со вторым револьвером на пустое сиденье, сам же, шагнув в купе, сел с ней рядом.
Некуда было бежать. И негде укрыться. Да и следовало ли?
Саманта всхлипнула, нисколько не стыдясь слез, когда Гэвин привлек ее к себе. От него пахло хорошим мылом и кедровым лесом. Прекрасный запах – как всегда. Однако же…
Что происходит? Быть может, это сон наяву? Может, она вот-вот проснется, чтобы с новой силой ощутить свое горе?
– Почему? – пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь. Поток эмоций сжимал горло, и она почти не могла говорить. – Гэвин, что ты здесь делаешь?
Он взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Его же изумрудные глаза… О, она увидела в них то, на что и не на-деялась. Слезы снова заструились по ее щекам, на сей раз – слезы радости.
А Гэвин молча смотрел на нее с едва заметной улыбкой.
– Я тоже лгал, – сказал он наконец. – Вернее… утаил, что занимаюсь контрабандой.
– Твой грех не смывает мой, – со вздохом заметила Саманта. – Я скрыла от тебя, что была замужем, что я убийца, что мое имя…
– Черт возьми, Сэм! Позволь же мне извиниться!
Снова вздохнув, Саманта молча опустила ресницы. «Даже сейчас мы не можем обойтись без спора», – промелькнуло у нее. И вдруг почувствовала, как на губах ее расцветает улыбка.
– Прости, – сказала она. – Продолжай, я слушаю.
– Я заявил, что ты для меня ничего не значишь, и это, бонни, была величайшая ложь из всех возможных. Ибо ты для меня значишь все, абсолютно все.
На миг ей показалось, что сердце ее вот-вот разорвется от радости. Но она все еще не верила. Не верила этой минуте, этим его словам, своей новой надежде.
– Гэвин, но я…
– Я приехал, чтобы отвезти тебя домой. – Он вновь заглянул ей в глаза и положил руки ей на плечи.
– Но как же…
– Милая, все решено. Так решили все мы – мама, Имон, Каллум, Лиам, Мена… даже Локрин и Кэлибрид. Они теперь живут в замке вместе с нами. Инверторн – твой дом. Ты принадлежишь мне, и я приехал забрать то, что по праву мое.