А затем и Гэвин, уткнувшись лицом в плечо любимой, издал глухой рык – и содрогнулся, наполняя ее лоно своим теплым семенем.
– О, Бонни! – выкрикнул он ее новое имя. Выкрикнул имя женщины, которую любил, имя женщины, любившей его.
А потом оба, тяжело дыша, приходили в себя. Через некоторое время, когда туман страсти рассеялся, сменившись мягким сиянием наслаждения, Гэвин поднял голову и взглянул на любимую. На устах его снова играла хорошо ей знакомая чудесная улыбка.
– Знаешь, Бонни, а ведь ты так и не ответила мне. Скажи, ты согласна выйти за меня замуж?
Она тоже улыбнулась.
– Просто я подумала, что мой ответ ничего не изменит. Мне показалось, что раз уж ты решил, что мы поженимся, то мое мнение не требуется.
Граф тихо рассмеялся.
– Да, конечно. Но все-таки хотелось бы услышать твой ответ.
Сердце Саманты пело и ликовало, но все же она, закатив глаза, в притворном негодовании воскликнула:
– Какой же ты несообразительный! Разумеется, я выйду за тебя замуж. Я слишком тебя люблю, чтобы отказать.
Гэвин встал и поцеловал ее. Потом спросил:
– Знаешь, когда я понял, что безумно тебя люблю?
Саманта отрицательно покачала головой.
– Когда в руках у меня оказалась дарственная на Эррадейл. Именно тогда я понял: главное для меня – не поместье, главное – вернуть тебя.
Саманта прижала ладонь к губам, заглушая рыдание.
– Правда?.. – прошептала она.
– Да, чистейшая. – Гэвин поцеловал ее руку. – Эррадейл был моим самым заветным желанием, пока не появилась ты. И ты научила меня отличать желанное от необходимого. Ты необходима мне, Бонни, лишь рядом с тобой я становлюсь самим собой.
Не в силах найти слова, чтобы выразить свои чувства, Саманта привлекла любимого к себе – и ответила на том языке, которым так хорошо владели они оба.
Когда же поцелуй их наконец прервался, Гэвин проговорил:
– А теперь, милая, позволь отвезти тебя домой и сделать моей женой. – Он провел ладонью по ее растрепанным волосам. – Я хочу, чтобы ты стала моей жизнью, а мой замок – домом твоего сердца.
– Да, ведь и я хочу того же! – просияв, воскликнула Сэм. – Вот только… У меня один вопрос…
– Что такое, любовь моя?
– Мы поплывем на корабле?
Граф криво усмехнулся.
– Увы, милая, летать по воздуху люди пока не научились.
– Этого я и боялась!.. – простонала Саманта. И, рассмеявшись, прижалась к любимому.
Эпилог
– Здесь пишут, что администрация Ньюгейта долго пыталась скрыть побег знаменитого преступника, известного как «Грач», поэтому газетчики узнали о нем только сейчас.
Оторвавшись от гроссбуха, Гэвин поднял взгляд на красавицу жену, сидя в мягком кресле у камина, она читала газету и кормила грудью малютку дочь.
– Не могу сказать, что эта новость меня удивляет, – заметил он. – Он, кажется, вовсе не беспокоился, когда оказался под арестом. Да и на человека, готового пожертвовать своей свободой ради чужого блага, он совсем не похож.
Всякий раз, глядя на свою семью, Гэвин невольно расплывался в улыбке – все никак не мог привыкнуть к тому, как сильно их любил. Обе они были для него драгоценны. Казалось, мать и дочь окутывает какое-то сияние, и, пока он находился с ними рядом, это сияние распространялось и на него.
Встав из-за стола, Гэвин подошел к ним, присел на корточки возле кресла и прижал жену к себе, заключив и ее, и малышку в надежные объятия своих сильных рук.
Элинор Элисон Сент-Джеймс, или Элли, как называла дочку Бонни, оторвавшись от своего обеда, подняла на Гэвина серьезные карие глаза.
Гэвин протянул ей руку, и крохотные пальчики девочки крепко сжали его палец. Каждый раз, когда она так делала, ему казалось, что малышка сжимала и его сердце. Не знай он, кто она такая, сказал бы, что на вид она – вылитая Маккензи.
Впрочем, она и была Маккензи. И им же остался и сам Гэвин.
Раздался негромкий стук в дверь. Его Бонни, убрав грудь под блузку, перехватила поудобнее малышку и похлопала ее по спинке.
– Войдите! – крикнул Гэвин.
В приоткрытую дверь просунулась голова Имона. Даже сейчас, после стольких месяцев, он боялся беспокоить молодых супругов.
Гэвин улыбнулся и жестом пригласил его войти. Этот человек много лет заменял ему отца, а скоро станет для него «отцом» в еще одном смысле: два месяца назад Имон обручился с Элинор и теперь готовится к свадьбе.
– Почта прибыла, – сообщил ирландец, положив на столик у камина стопку писем. – Одно письмо из Америки. Адресовано вам, миледи.
Взгляды мужа и жены встретились. Бонни ждала этого письма – ответа Элисон Росс на ее исповедь.
С молчаливого согласия супруги сломав печать, Гэвин повернул листок так, чтобы и она могла читать, глядя ему через плечо.