На несколько минут Саманта забыла обо всем на свете, всецело погрузившись в свои мысли. Внезапно по затылку ее пробежал холодок – ощущение, что за ней следят. Подняв глаза, Саманта встретилась взглядом с Каллумом. Он смотрел на нее внимательно и спокойно – так картограф изучает карту незнакомой местности.
Не желая, чтобы он спрашивал, о чем она думает, Саманта облизнула губы и широко ему улыбнулась. Каллум ответил такой же безмятежной улыбкой.
– Скажи, а ты всегда жил здесь? – спросила Саманта. – Я хочу сказать – в горах Шотландии.
К ее удивлению, улыбка его тотчас померкла.
– Нет. – Он покачал головой. – Я путешествовал по всему миру. От Востока до Аргентины. Был и в Америке. Вернулся совсем недавно.
Саманта покраснела и поспешно сменила тему, надеясь, что во время своих путешествий он не заезжал в Сан-Франциско.
– Теперь понимаю, почему ты решил обосноваться в этих краях, – заметила она, обводя широким жестом море и бурю за окном. – Но зачем селиться в пещере? Почему бы не выбрать более… комфортабельное место?
На миг ей показалось, что в глазах его промелькнуло что-то странное. Какая-то древняя, невыразимая, бесконечная печаль.
– Я достаточно жил рядом с людьми. И знаешь, чему это меня научило?
– Чему же? – выдохнула Саманта.
Тут вмешался Локрин, и в дыхании его вдруг почувствовался дух спиртного.
– Ясное дело, он понял, что лучше уж в пещере – лишь бы от нас подальше!
Кэлибрид, наклонившись к своему неразлучному спутнику, положил руку ему на колено с такой неожиданной нежностью, что у Саманты вдруг защипало в глазах.
Стараясь не разреветься, она заморгала и поспешно перевела взгляд на Каллума. Тот смотрел на нее все тем же странным, не по-человечески проницательным взором.
– Да, верно, – кивнул он. – Чем дальше от людей, тем лучше.
На несколько секунд воцарилось молчание. Но Саманта не собиралась предаваться скорби, чуть привстав, она взяла полупустую бутылку скотча и разлила всем по стаканам.
– Выпьем за теплый очаг и сытный ужин – счастье, которое не у всех есть.
– Это правда. – Взгляд Каллума немного смягчился, и он сделал глоток виски.
– И за Сэм! – поднял свой стакан Кэлибрид. – Лучшую повариху в Эррадейле!
– За Сэм, единственную повариху в Эррадейле! – подхватил уже немного пьяненький Локрин.
– За Элисон Росс, – тихо добавил Каллум, снова бросив на нее острый, внимательный взгляд.
Саманта замерла на мгновение, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Уже второй раз Каллум говорил при ней об Элисон Росс как о ком-то отсутствовавшем. Как будто этот загадочный человек хотел ей сказать: «Я знаю, кто ты такая».
Или, по крайней мере: «Я знаю, что ты – не Элисон Росс».
Глава седьмая
«Ради собственной безопасности никогда, никогда не посещай замок Рейвенкрофт!»
Предостережение Элисон Росс то и дело звучало в ушах Саманты, перекрывая более приятные звуки – убаюкивающий стук дождя в окно и ритмичное тиканье старинных часов на стене.
Саманта не просто переступила порог краснокаменного строения, гордо высившегося на землях Рейвенкрофта – она поднялась по двум лестничным пролетам и прошла через три роскошных холла, прежде чем оказалась в «малой» гостиной, убранной в темно-зеленых тонах с вкраплениями золотистого и винно-красного.
Последнему соответствовал и цвет портвейна у нее в бокале, и цвет густых зачесанных кверху волос маркизы Рейвенкрофт.
– Как я рада, что вы решили к нам заглянуть, – проговорила Мена Маккензи с такой теплой и искренней улыбкой, какой Саманта, пожалуй, за все двадцать четыре года жизни еще не встречала. – Я ждала визитную карточку из Эррадейла и только недавно сообразила, что в американском свете, возможно, этот обычай не принят.
Любезность маркизы Рейвенкрофт и радовала Саманту, и безмерно смущала. Она не могла понять, как эта благовоспитанная и, по всей видимости, знатная английская леди оказалась замужем за жестоким лэрдом, всей Европе известным как Демон-горец.
Кроме того, Саманта очень старалась смотреть леди Рейвенкрофт только в лицо, она опасалась, что, опустив взгляд ниже, разразится нервным смехом.
Локрин оказался прав. Эта женщина была стройна, однако чрезвычайно щедро одарена природой. Взгляд Саманты то и дело перемещался к ее роскошной груди, и каждый раз она боролась с желанием прикрыть руками собственный бюст, точнее – его отсутствие.
Саманта снова поднесла к губам бокал с портвейном, который любезно предложила ей леди Рейвенкрофт вместо чая, когда гостья, насквозь промокшая под ледяным ноябрьским дождем, появилась на пороге ее жилища.