Сердце остывает и холодеет, если надолго засыпает. На это он и полагался. Благодаря этому и выжил. Если не любишь – не можешь и ненавидеть. Обе эти страсти одинаково сильны и разрушительны. От обеих нужно воздерживаться.
Но теперь, черт знает каким образом, Гэвин вдруг понял: женщина, находившаяся в его объятиях, на большую часть состояла из огненной и нерастраченной страсти. Страстью пропитана ее плоть. И пахло от нее страстью – словно экзотическими благовониями. И даже на вкус она была необычайно страстна. Эта страсть способна была стать тараном, разрушающим стены, которые воздвиг он вокруг себя, – стены снисходительной насмешливости, эгоизма и поиска удовольствий.
А что если… Что если страсть заразна?
В этот миг она со вздохом изумления оторвала губы от его губ. И, кажется, гневно проговорила «какого черта?» Но Гэвин не слушал ее, так как в этот самый момент он принял решение.
Отпустив руку Элисон, он запустил пальцы туда, куда давно мечтал – в ее волосы. И, приложив ладонь к ее затылку, снова приник к чудесным губам – с такой силой и яростью, что если бы не его ладонь, впечатал бы ее голову в дерево.
Она чуть приоткрыла губы, и язык его тотчас скользнул между них. Теперь это был уже не просто поцелуй, а молчаливое утверждение: «Ты моя!»
И казалось, что губы ее имели сладкий вкус портвейна. Или ему так казалось?.. На этот вопрос он не мог бы ответить, но точно знал: она пылала огненной страстью – страстью, которой он страшился и которой жаждал.
Он крепко прижался к ней, желая ощутить ее всем телом. Элисон же уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он обнял ее другой рукой и еще крепче прижал к себе, дабы напитаться ее жизненной силой и страстью, согреться ее огнем…
Она ответила на поцелуй, но не с искусством скучающей светской дамы и не с простодушным энтузиазмом девственницы. Поцелуй Элисон Росс как две капли походил на все, что происходило между ними до сих пор.
Он походил на битву. На битву, в которой она не собиралась проигрывать.
В какой-то момент она вцепилась пальцами в его рубашку, стараясь притянуть к себе как можно ближе, впечатать в себя. И Гэвин почувствовал, что все ее тело напряглось. О, никогда еще он так не наслаждался поцелуем. Впрочем – ничего удивительного. Ведь он с самого начала ждал от Элисон Росс чего-то особенного. Едва она сошла с поезда, он понял: эта его победа будет отличаться от всех прочих его побед. Но не предполагал – даже не подозревал! – что она окажется настолько особенной!
До сих пор Гэвин ошибочно считал, что его в этой девушке привлекало ее несовершенство. За два десятка лет он познал все возможные типы женщин, но в воспоминаниях все они сливались в какую-то единую фигуру, заметно окрашенную разочарованием. И все их страстные стоны и крики сливались в одну мелодию – да, весьма приятную, однако же… Увы, мелодия эта давно уже ему наскучила. Слишком уж знакомой она казалась.
К тому же, когда имеешь дело с женщинами, за это так или иначе приходится платить. И порой – слишком высокую цену.
Что же до Элисон Росс, то в ней все казалось избыточным – всего было слишком. Слишком густые и тяжелые волосы на слишком тонкой шее. Слишком острый подбородок, слишком широко распахнутые – для узкого личика – глаза. Слишком прямой и пронзительный взгляд. И наконец, слишком уж она была высокая и худая. Да еще – и чересчур своевольная!
Но все это придавало ей какую-то дикую первозданную прелесть, она напоминала лес, посреди которого стояли они сейчас – бесконечный лабиринт деревьев и кустарника, трав и мхов. Дикая природа, которая и является истинной красотой.
По этому лесу, любуясь им, он мог бродить часами, но никогда ему не приходило в голову, что вон то, например, дерево хорошо бы передвинуть или вон ту лужайку подровнять.
Такими же глазами смотрел он сейчас на Элисон Росс.
Она скакала верхом по-мужски и ругалась как мужчина, но сейчас он всем телом ощущал рядом с собой женщину, нежную и хрупкую.
И на вкус она определенно была женщиной. Однако же… абсолютно непохожей на всех женщин, которых знал он раньше. Нежнее? Слаще? О нет! Здесь больше подойдет такое сравнение… Допустим, всю жизнь вы пили чай, множество разнообразных сортов чая. И вдруг вас угостили крепким турецким кофе! Ведь это же – настоящее открытие!
Упиваясь губами Элисон, Гэвин прекрасно понимал, что оба они становятся на шаткую почву. Идут по краю трясины. Стоит зазеваться – и засосет с головой! Ведь даже сейчас он чувствовал, что не берет у нее то, что прежде хотел бы взять, – нет, он подчинялся странному для него желанию отдавать.