Сейчас он казался Саманте каким-то мрачным языческим богом, которому когда-то поклонялись кельты, но пришли иные времена, и теперь он, всеми забытый, одиноко высился в лесной чаще.
Нет, она не станет его жалеть! Не поддастся искушению!
Но во взгляде его…
Как всплывает со дна озера давно забытый утопленник – так во взгляде его сквозь ярость и решимость сочилась боль. Давняя, но не забытая боль.
– Что ж… – Он потянулся за своим ружьем, и Саманта инстинктивно положила руку на рукоять револьвера. – Пусть в битве чудовищ победит сильнейший.
Не говоря более ни слова, Торн повернулся к ней спиной и через мгновение исчез, превратился в тень среди теней.
Саманта повернулась к корове. Та наблюдала за ней большими влажными глазами, в которых, казалось, навеки застыло удивление. Рядом с матерью покачивался на нетвердых тоненьких ножках новорожденный теленок.
По множеству причин – вполне понятных, хотя Саманта предпочитала о них и не думать, – больше всего ей сейчас хотелось разрыдаться. Но она сжала губы и начала дышать глубоко и ровно, изо всех сил борясь со слезами. Она почему-то не сомневалась: проклятый шотландец наблюдал за ней сейчас из-за какого-нибудь дерева. Ну нет, пусть лучше пристрелит ее из своего ружья, чем увидит плачущей!
При ее приближении теленок неуклюже отвалился от материнского вымени и уставился на нее с младенческим недоумением.
– Все хорошо, мой маленький, – ласково заговорила Саманта. – Сейчас пойдем домой, там мама тебя покормит… – С этими словами она подхватила малыша на руки и прижала к груди.
Нарядному платью теперь, разумеется, конец. Пожалуй, впервые в жизни Саманта пожалела о том, что испортила одежду. Но будь она проклята, если оставит кого-то из своего стада на землях Инверторна!
Корова-мать тревожно фыркнула, когда Саманта перекинула теленка через седло и сама уселась позади.
– За мной! – окликнула ее Саманта. – Пошли-пошли, своего малыша получишь дома!
Добравшись до Эррадейла, она разместила мать и малыша под крышей – в одном из опустевших, полуразрушенных коттеджей для работников.
К этому времени реветь уже не хотелось. Ну, разве что совсем чуть-чуть.
Но другому естественному позыву Саманта сопротивляться не смогла, и едва она добралась до своей комнаты, ее вырвало, вывернуло наизнанку.
Глава девятая
На этот раз Гэвин приближался к Эррадейлу с куда большей осторожностью. Особенно потому, что его приветствовал разносившийся далеко вокруг грохот выстрелов.
Он даже остановился на вершине Гришем-Пик и достал из чехла подзорную трубу, желая узнать, с какой стороны ожидать возможной опасности – в виде тощей красотки с ядовитым языком, всегда готовой нажать на курок.
Каллум сообщил, что сегодня Элисон будет дома одна. Сам он приехал в Инверторн помочь Имону, своему отцу, с переноской тяжелого груза. Локрин и Кэлибрид, как всегда по воскресеньям, отправились в Руарид за покупками и выпивкой.
А наша красавица? На отдыхе занялась стрельбой по мишеням. Развесила на заборе днищами вверх старые кастрюли и теперь палила по ним из двух револьверов. Кастрюли звякали, брякали и подпрыгивали на своих местах – каждый меткий выстрел проделывал в одной из мишеней новую дыру.
«Черт возьми! – мысленно воскликнул Торн. – Эта девушка и впрямь впечатляет. И интригует…»
Вдобавок – чертовски возбуждает! Особенно в этих неправдоподобно узких синих штанах.
Это же просто неприлично… Обтягивать ноги – да еще такие длинные ноги – мужскими брюками, которые совершенно ничего не скрывают! Наоборот, все выставляют напоказ!
Ох, хотел бы он вырвать из груди то, что чувствовал при виде этой девицы – вырвал бы и бросил в грязь, под копыта Деметрию! Но не выходило. С каждой их новой встречей ее странная и необъяснимая притягательность становилась все сильнее. Да-да, с каждой встречей!
Гэвин подъехал ближе и спешился. Заметив на штанах Элисон задние карманы, он представил, что можно было бы сунуть в них руки – и обхватить изящные девичьи ягодицы. Не так уж часто мужчине предоставляется возможность заранее увидеть, чем удастся наполнить ладони! Никаких турнюров, нижних юбок и прочих странных приспособлений, призванных скрыть или приукрасить действительность, Элисон Росс не носила – да оно и к лучшему.
Хм… а задик у нее, оказывается, сердечком! Прежде Гэвин об этом не задумывался, но… пожалуй, это его любимая форма.
Элисон опустошила обойму одного из револьверов и, сунув руку в карман хлопчатой мужской рубахи, извлекла оттуда шесть пуль.