Солнце уже начало клониться к западу, на горизонте собирались грозовые тучи, но пока что день оставался на удивление тихим и ясным.
– Кого я вижу?! Печально известный лорд-заноза-в-моем-ботинке! – поприветствовала она его, сдвигая в сторону патронник, чтобы перезарядить револьвер.
– Лучше быть печально известным, чем неизвестным вовсе. – Гэвин подмигнул ей, ожидая в ответ уже привычного взрыва голубого пламени.
Но Элисон только пробормотала:
– Не всегда…
Гэвин собирался скорее махать белым флагом, чем швырять перчатку, но тут он вдруг понял, что ему недостает их обычной перепалки. Более того, мрачные нотки в голосе девушки как-то странно его тронули… И почему, черт возьми, она не смотрела ему в лицо?
Пройдя мимо нее, граф подошел к забору и начал изучать простреленные мишени.
– Кто научил тебя так стрелять?
– Отец. Еще в детстве.
Гэвин внимательно посмотрел на девушку. Прежде он даже не подозревал, что тонкие женские пальчики, заряжающие револьвер, – такое эротичное зрелище. Быть может, потому, что ствол оружия наводил на мысль… гм… о другом стволе?
От комментариев Гэвин благоразумно воздержался, однако Элисон перехватила его взгляд и успела заметить, с каким выражением он на нее смотрел.
– Тебя это удивляет? – спросила она.
– Да, немного.
– Почему? Не потому ли, что твой отец застрелил моего из дуэльного пистолета?
Не в силах смотреть ей в глаза, Гэвин перевел взгляд на ее густую волну волос, небрежно перехваченную лентой и переброшенную через плечо. Волосы слегка трепал ветерок. Пальцы у него зачесались – ему вспомнилось, как он запускал руки в эти чудесные волосы.
– Да нет… я думал совсем не об этом… – пробормотал Гэвин.
– Но думаю, отец тренировался меньше, чем я, – с невозмутимым видом добавила Элисон Росс.
Гэвин понял, что она имела в виду. Если прошлое повторяется, то неудивительно, что она готовится защищать себя. Любыми способами.
– Не хочу показаться невежливой, но… – Она достала из нагрудного кармана второй револьвер. – Но какого черта ты опять пасешься на моей земле?
Помоги ему бог, до чего же она хороша!
– Я пришел предложить мир и…
Вообще-то он собирался извиниться за неподобающее поведение. За то, что набросился на нее в лесу, прижал к дереву и сорвал поцелуй. Беда, однако, в том, что он об этом совершенно не жалел. И не раскаивался.
Порывы ветра становились все холоднее, и Гэвин заметил, как по стройному телу его собеседницы волной прокатилась дрожь.
«Соски у нее сейчас наверняка затвердели», – подумал он. Господи, чего бы только он не отдал за то, чтобы их согреть! Желательно – языком.
– Я пришел, чтобы спокойно и мирно поговорить. И, может быть, на этот раз без оружия? – Голос его дрогнул, но Гэвин очень надеялся, что в нем прозвучало раздражение, а не возбуждение.
– Если ты действительно собрался говорить мирно, то оружия тебе бояться нечего.
Он уже открыл рот, чтобы принести сдержанные извинения, но вместо этого сказал вдруг совсем другое:
– Зачем ты здесь? На этой холодной, серой, безжалостной земле. Дом твоего отца рушится на глазах. Нелегко будет все здесь вернуть к жизни.
Элисон на миг замерла. Но не подняла на него глаза.
– То, что по-настоящему важно, никогда не дается легко, – ответила она и продолжила свое дело.
Черт побери! Да он… Нет-нет, он не может ее уважать, верно?
Пытаясь собраться с мыслями, Гэвин отвернулся. А мисс Росс вновь заговорила:
– Что бы ты там обо мне ни слышал, я вовсе не богата. После того, как умерла мать… отчим лишил меня наследства. У меня действительно не осталось ничего, кроме Эррадейла. Он мне нужен. Понимаешь? Чтобы выжить.
– Вовсе нет! – воскликнул Гэвин, снова повернувшись к девушке. – Тебе не обязательно оставаться здесь. Я заплачу тебе… целое состояние. Дам достаточно, чтобы ты могла жить безбедно до конца жизни. Поезжай куда хочешь. Есть места, где не только ты, но и дети твои на эти деньги смогут жить как короли. И даже внуки…
Он встретился с ней взглядом – и умолк. Нерешительность и боль, плескавшиеся в ее огромных глазах, заставили его замолчать – и в то же время вселили надежду.
– Допустим, я продам тебе Эррадейл. И что буду делать дальше?
– Все, что пожелаешь.
– Но я останусь совсем одна. У меня ведь никого нет.
– А сейчас ты не одна?
Гэвин пожалел об этих своих словах, едва они слетели с его уст. Элисон Росс сейчас смотрела на него с каким-то новым выражением, которого раньше он у нее не замечал. Смотрела с выражением безмерной усталости и опустошенности… И под этим ее взглядом Гэвин вдруг почувствовал себя редкостным мерзавцем.