Но что-то было не так. Дым, витающий в воздухе, – он был не от угля и не от торфа. Странный, неестественный дым.
Но если дым идет с северо-запада, то значит…
Послышался громкий стук, и дверь спальни распахнулась.
В комнату ворвался Каллум – мрачный, с бешеными глазами. За ним по пятам следовал его отец – такой же Мак-Тайр, очень похожий на сына, лишь поплотнее и с поредевшей от времени бородой.
Мать тихо вскрикнула и схватила Гэвина за руку; громкие и резкие звуки ее пугали.
– На севере стреляют, – коротко сообщил Каллум.
Стараясь не сжимать руку матери слишком сильно – все в нем напряглось, – Гэвин спросил:
– Чувствуете, что пахнет порохом?
Каллум тут же кивнул.
– Да, однако же… Чтобы запах доносился сюда, там должны сражаться. По меньшей мере, несколько батальонов…
Имон положил руку сыну на плечо и сжал его, призывая умолкнуть.
– Прошу простить наше вторжение, миледи, – проговорил он вежливо, с обычным своим певучим выговором – признаком ирландского происхождения. – Мы ни в коем случае не хотели вас пугать. Мы не знали, что вы здесь, с вашим сыном.
– О, мистер Монахан! – Элинор нервно потянулась к вороту своего халата. – Я… я просто… хотела предупредить… Я услышала… – Как часто случалось с ней в присутствии мужчин, она потерялась и умолкла.
– И вы были правы, миледи. Мы тоже это слышали, – удивительно ласково, словно обращаясь к ребенку, ответил Имон Монахан. – Но бояться нечего. Выстрелы донеслись издалека. Так что земли Инверторна в безопасности. Что бы там ни происходило. Похоже, это происходит за Гришем-Лох. – Он бросил на Гэвина многозначительный взгляд.
У того перехватило дыхание.
– В Эррадейле? – с трудом выдавил он.
– Возможно, – коротко кивнул Каллум.
«Элисон!» – промелькнуло у Гэвина. Хотя эта девушка и обожала стрельбу, едва ли стала бы она тренироваться среди ночи!
– Лошади оседланы, – коротко добавил Каллум.
– Мама, позволь, я отведу тебя в спальню, – предложил Гэвин, очень стараясь, чтобы в голосе не звучало нетерпение.
Для деревянных и торфяных построек Эррадейла пожар – верная и почти мгновенная гибель. И кто, черт возьми, стрелял там в эту морозную ночь, когда ни один нормальный человек и собаку на улицу не выгонит?
– Вот что… – заговорил Имон. – Вы, парни, отправляйтесь-ка и проверьте, как там маленькая мисс Росс. А я, если миледи позволит, сам провожу ее в покои, а затем поскачу следом – только сперва удостоверюсь, что миледи в безопасности.
И Каллум, и Гэвин воззрились на старого конюха с немалым удивлением. Никогда прежде не слышали они от этого сурового, ворчливого человека таких любезных речей и такой мягкости в голосе.
Имон же, ничуть не смутившись, ответил им прямым и спокойным взглядом.
– Я… я останусь одна? – пробормотала Элинор, крепко вцепившись в рукав сына.
– Я разбужу Элис, – сказал Гэвин.
– Не надо. – Элинор сглотнула и, словно вспомнив о своем былом достоинстве, улыбнулась царственной улыбкой. – Иди, сынок. Я сама найду обратную дорогу. Здесь всего три двери, и все мне знакомо. Не заблужусь.
Гэвин поцеловал мать в лоб и бросился прочь из спальни. Верный Каллум следовал за ним по пятам. Уже в конце просторного холла с каменными стенами они вдруг поняли, что не слышат третьей пары шагов.
Всего на долю секунды Гэвин обернулся.
Имон стоял возле открытой двери и молча смотрел, как маркиза брела по коридору к дверям своей спальни.
Забежав в оружейную, Гэвин схватил свое ружье, а Каллуму бросил лук и колчан со стрелами. Оба повесили на пояс по кинжалу и топорику, делая все молча и быстро, с привычной сноровкой горцев.
Вскоре копыта Деметрия застучали по булыжникам древнего Инверторнского моста, вздымающегося над ровом Маккри. А затем Гэвин повернул на север. Скакать сломя голову в безлунную ночь было опасно – и все же он пришпорил коня.
Каллум ненадолго вернулся за фонарем, а потом, пригнувшись к конской гриве, пустил своего жеребца в галоп по дороге – чернильной ленте, едва различимой среди непроглядной тьмы.
Гэвин также пригнулся, он дышал глубоко и ровно, постоянно мысленно восклицая: «Элисон, Элисон, Элисон!»
Но что же с ним такое?! Ведь он едва ее знал. Черт, она даже ему не нравилась! И вообще, эта женщина – просто заноза в заднице.
И все же… Все же он и не подозревал, что способен так о ком-то тревожиться.
Но что же произошло в Эррадейле? Насколько ему известно, ни у Кэлибрида, ни у Локрина отродясь не было врагов. Россы и Маккензи также жили в мире и дружбе на протяжении многих поколений. Исключением стали лишь Хеймиш Маккензи и Джеймс Росс. Их с Элисон отцы.