– Вы – не незнакомец, мистер Монахан, – ответила леди Элинор, понемногу продвигаясь к дверям.
– Но девушка-то меня совсем не знает, – все так же, с улыбкой, возразил Имон. – А чтобы проверить швы, мне придется поднять до колена ее ночную сорочку. Представьте, какой скандал! Что скажет ваш сын? Хуже того, что скажет королева?!
– На мне нет ночной… – начала Сэм, но, перехватив выразительный взгляд Имона, умолкла.
Элинор же явно поколебалась.
– Я… Можно позвать Элис… – пробормотала она.
Широкие плечи Имона опустились – почти так же, как несколько мгновений назад плечи Элинор.
– Хорошо, миледи, – проговорил он спокойно и ласково, словно успокаивая испуганного ребенка. – Пойду и приведу сюда Элис. Она сейчас внизу, на кухне, а вам не стоит в одиночку спускаться по крутым лестницам.
Он поставил у кровати сумку, которую принес с собой, и повернулся, собираясь уйти.
– Вы надолго уходите? – поинтересовалась Саманта, стараясь, чтобы голос ее звучал слабо и болезненно. – Я сегодня сделала страшную глупость – попыталась ходить. И теперь нога болит так, словно ее проткнули раскаленной кочергой!
– Боже милостивый! – издав этот сочувственный возглас, леди Элинор вернулась к кровати, нащупала руку Саманты и сжала ее. – Милая моя, я и не подозревала, что вам так больно! Мистер Монахан… Имон, вы должны немедленно что-то с этим сделать! Вдруг в рану попала инфекция? Сэм, у вас нет лихорадки?
Саманта бросила на Имона заговорщический взгляд. Тот же ответил ей скептическим взором.
По-матерински нежная рука провела по плечу и щеке Сэм, затем нащупала ее лоб.
– Нет, лихорадки, кажется, нет, – жалобно отвечала Сэм. – Просто очень болит нога. Может быть, вы посидите со мной и подержите за руку?
– О, разумеется, милая! Не брошу же я вас, когда вам так больно! – Обернувшись, маркиза с тревогой спросила: – Имон, вы можете чем-то ей помочь?
От Саманты не укрылось, что уже дважды леди Элисон назвала «мистера Монахана» по имени.
– Думаю, смогу, – ответил Имон.
Пытаясь скрыть улыбку, Саманта приподняла одеяло и обнажила перевязанную ногу. Нога, черт бы ее побрал, действительно болела – хоть и не так сильно, как в тот раз, когда Сэм, неуклюжая пятнадцатилетняя девчонка, вечно путающаяся в собственных длинных ногах, споткнулась и полетела прямо на раскаленное тавро для клеймения скота. Ох, как тогда было больно! В память об этом приключении на бедре у нее осталось клеймо – круг и в нем буква Т.
– Как Кэлибрид? – спросила она, пока Имон осторожно разматывал ее повязку.
– Утром пришел в себя. Попросил пить, а потом принялся ругаться на Локрина. Ничего, этот старый пер… – Тут Имон покосился на леди Элинор, все еще гладившую Саманту по волосам. – Этот старый ворчун еще покоптит небо!
– Я очень рада, – ответила Саманта. – Он стал мне другом.
А в следующий миг она зашипела от нестерпимой боли – Имон принялся ощупывать швы.
– Воспаления нет, красноты тоже, – с удовлетворением заметил он. – Хороший знак! Дать вам еще лауданума, прежде чем я нанесу целебный бальзам?
Саманта покачала головой и скорчила гримасу.
– Утром меня тошнило – кажется, от него.
Не правда, но и не совсем ложь. Даже в нынешнем ее состоянии, даже среди этих доброжелательных людей ей следовало быть очень осмотрительной и думать, прежде чем что-либо сказать.
– Да, такое иногда бывает. Тогда от лауданума лучше отказаться. Если использовать его долго, можно к нему привыкнуть.
– А целебный бальзам? – спросила Саманта.
– Им я смазываю раны у лошадей, чтобы не охромели. Мой бальзам творит чудеса! – С этими словами Имон извлек из своей сумки посудину с мерзкой на вид густой жижей цвета болотной грязи и погрузил в нее пальцы.
– Что это? – И Саманта, и Элинор поморщились от резкого запаха.
– Всего понемногу. Чеснок, лаванда, мед, благословленный волчец и еще… – Ирландец ненадолго задумался, затем сказал: – И еще кое-что, о чем вам беспокоиться не стоит.
– Но я… – Саманта снова зашипела от боли и свирепо уставилась на Имона – без предупреждения он плюхнул щедрую порцию бальзама прямо ей на рану!
Конюх в ответ лишь сверкнул белозубой улыбкой и пожал плечами, – мол, жалуйся не жалуйся, а уже поздно!
Вскоре Саманте пришлось признать: сомнительный «бальзам» действительно действовал. После первого шока боль в ноге и впрямь начала утихать.
– Не беспокойтесь, милая, рана не так глубока, как мы боялись. Пуля не прошла навылет, а лишь задела ногу. Сквозной раны нет, так что все быстро заживет. И бегать будете, как раньше!