Об этих словах, как и о многих других, она пожалела, едва их произнесла. Пожалела не только потому, что Гэвин чуть ее не уронил.
– С Меной?! – На лице его отразилось искреннее удивление – и, как ни странно, Саманте сразу полегчало. – Вообще-то это не твое дело, но… С чего, черт возьми, ты взяла?.. Только потому, что она – жена моего брата?
– Потому что видела, как ты ее обнимал и как пытался поцеловать. Мне показалось, что твои чувства далеки от родственной привязанности.
– Необязательно, – ухмыльнулся Гэвин. – Это небольшое представление было предназначено для брата.
– Хочешь сказать… ты просто его дразнил?
– И вовсе не думал, что это увидишь ты.
Что ж, не извинение, конечно… но довольно близко. Впрочем, извинений Саманта и не ждала – мужчины никогда не просили у нее прощения.
«И потом, – сурово напомнила она себе, – он вовсе не обязан передо мной извиняться. Он вообще ничем мне не обязан».
– Кажется, я ему не слишком понравилась, – заметила Саманта. Гэвин усмехнулся в ответ, а она добавила: – А на тебя он прямо-таки зарычал!
Остановившись посреди просторной спальни, Торн склонил голову и глянул ей в лицо. В сардонической усмешке его появилось что-то теплое, искреннее… Саманта не сомневалась: сейчас она его порадовала – это было понятно по ямочке, появившейся на левой щеке.
– Это уж точно! – воскликнул он.
От неудобной позы у Саманты затекла шея. Сэм машинально опустила голову на плечо графа, лишь в следующий миг сообразив, что этот жест мог быть истолкован как выражение симпатии.
– Шея устала, – поспешно объяснила она, не понимая, почему Торн не поставит ее на ноги. И почему она так не хотела, чтобы он ее отпускал.
Какое-то время они стояли молча. То есть стоял он, а она-то покоилась у него на руках, чувствуя себя очень маленькой и, как ни странно, защищенной. Да-да, очень странное чувство, когда изучаешь чужое тело не пальцами… а как-то иначе.
Плечо, к которому она прильнула щекой, под тканью дорогого пиджака – круглое и твердое. Спиной и бедрами она ощущала мощные мускулы, напряженные под тяжестью ее веса. Боком же прижималась к его торсу, наполненному силой.
Снова подняв глаза, Саманта увидела, что за полуприкрытыми веками Торна бушевала свирепая изумрудная буря, и зрелище это наполнило ее трепетом, наполнило страхом… и восхищенным.
– О боги, как же я хочу, чтобы этот день поскорее закончился! – вполголоса, но яростно пробормотал он.
«Этот день…» День их свадьбы. Которой он, как видно, рад еще меньше, чем она.
Тихонько вздохнув, Саманта приказала себе не раскисать. Еще не хватало обижаться на его отношение! Надо твердо запомнить, кто он такой: Гэвин Сент-Джеймс, самый прославленный распутник со времен Калигулы! Человек, в постели у которого перебывало больше шлюх, чем у Бенджамина Франклина.
Разумеется, он не хотел жениться! С чего вдруг? Он хотел только одного – заключить с ней сделку. Наследница Эррадейла для него – бесплатное приложение к земле. Небось, уже думает как бы поскорее сделать ей ребенка и с облегчением вернуться к прежней донжуанской жизни… Кстати, интересно, как будет по-гэльски «донжуан»?
Что ж, ее это устраивало. Целиком и полностью!
Так почему же, черт возьми, он никак не поставит ее на пол?
Послышался осторожный стук в дверь. Гэвин резко развернулся, и Саманте пришлось крепко вцепиться в него.
На пороге появилась леди Рейвенкрофт, а за ней Саманта с удивлением увидела лакея с большим чемоданом.
– Надеюсь, я вам не помешала? Когда услышала о том, что произошло вчера в Эррадейле, то сразу поняла: должно быть, все ваши вещи погибли в огне. И я очень беспокоилась за вас, – добавила маркиза.
Она вошла, озираясь с нескрываемым удивлением. Суровая, подчеркнуто мужская обстановка спальни, очевидно, поразила ее не меньше, чем Саманту.
Сэм не смогла бы объяснить, почему именно, но мысль о том, что Мена Маккензи вошла сюда впервые, безмерно ее порадовала.
Маркиза подала знак лакею, приказывая поставить чемодан.
– Разумеется, вещи из моего гардероба вам не подойдут – в них вы просто утонете! Но у маркиза есть взрослая дочь от первого брака. Ее зовут Рианна, и она унаследовала высокий рост Маккензи. Я привезла вам несколько юбок и блузок, которые она носила в юности, до того, как… раздобрела. Такой тоненькой, как вы, она не была никогда, но я захватила с собой несколько поясов – думаю, этой беде они помогут.
В несколько широких шагов Гэвин донес Саманту до кровати, осторожно усадил и повернулся к маркизе.
– Прелестная англичанка, ты просто ангел! – объявил он. – Демон-горец определенно тебя не заслуживает!