– Но Торн, они ведь из агентства Пинкертона. Хоть это и не агенты американского правительства, но… их хватятся и будут искать, – со вздохом добавил ирландец.
– А что, я похож на человека, которого это хоть самую малость волнует? – проворчал граф.
«Совершенно не похож!» – мысленно ответила Саманта.
Одним движением – мощным, но плавным и изящным – Гэвин вскочил в седло. Конь заплясал на месте, ему не терпелось помчаться вскачь.
– Пожалуй, доставлю себе удовольствие и избавлюсь от трупов сам! – прорычал граф, мгновенно превращаясь из страстного любовника в воплощение ярости и мести. – А агентству Пинкертона отправлю извещение. Сообщу, что эти люди вторглись на мою землю, а также ранили и пытались убить мою женщину. Так что я сам продырявил их насквозь. И еще сообщу им, что если в наших горах появится хоть кто-нибудь из этих так называемых детективов, то я его на куски изрублю и отправлю домой в соусе из его собственной крови!
С гортанным криком он пришпорил Деметрия, вылетел из конюшни и поскакал по мосту, даже не оглянувшись.
Саманта долго смотрела ему вслед. И лишь минуту спустя она сообразила что стоит с раскрытым ртом.
– И еще говорит, что он не Маккензи, – проворчал Имон, сокрушенно покачав головой.
«Его женщина»? И еще он готов был взять вину на себя. От нахлынувшего облегчения у Саманты едва не подкосились ноги. Конечно, Гэвин уже говорил, что готов ее защищать и что Инверторн станет для нее убежищем. Но она никак не ожидала, что муж так скоро – и даже без всякой просьбы с ее стороны – начнет заслонять ее от всех бед.
– Не огорчайтесь, миледи, – пробормотал Имон.
Саманта взглянула на него и попыталась улыбнуться.
– О… пожалуйста, называйте меня Сэм.
– Как я могу? Вы же теперь графиня!
– Может, я и графиня, но точно не леди. Так что же, возьмете телегу и отправитесь в Эррадейл?
– Верно. – Оставив на месте мула в упряжи, конюший снял со стены длинные кожаные постромки с двумя латунными кольцами на концах. – Сегодня утром явились несколько человек из клана Маккензи и сказали, что вы их наняли на работу. Так что трупы нужно убрать – и побыстрее.
Саманта крепко зажмурилась. Черт, она совсем забыла, что Мена обещала помочь ей с работниками!
– Мистер Монахан, а в этой телеге найдется место для пассажира? – спросила Сэм.
Ирландец взглянул на нее с сомнением.
– Похоже, вам стало лучше, – пробормотал он.
– Намного лучше! – Не желая прижимать руки к пылающим щекам, Саманта отвернулась и подняла с пола пальто Локрина. Он заверил ее, что сегодня не отойдет от постели Кэлибрида. – Мой… муж сказал, что мне уже можно выходить из дома.
– Вот уж не сомневаюсь, – тихо проворчал себе под нос ирландец и принялся прилаживать постромки к сбруе мула. – После таких развлечений – конечно, можно выходить…
– Я все слышала! – со смехом закричала Саманта.
Повернувшись к ней, конюший сверкнул белозубой улыбкой.
– Не обижайтесь, милая, но в былые дни я и сам любил поваляться на сене в приятной компании!
Саманта снова рассмеялась – уж в этом-то она нисколько не сомневалась.
– У вашего мула какие-то проблемы… с головой? – спросила она. – Почему он так двигает ушами?
Подойдя ближе, она начала гладить животное по холке, по шее, по бархатным ушам. Мул успокоился и позволил надеть на себя постромки.
– Верно подметили! – кивнул Имон. – Откровенно говоря, у этой скотины с мозгами очень большие проблемы.
Он достал из кармана кусочек сахара, сунул его мулу под нос, а затем – вместе с сахаром – зашагал к телеге – зашагал так, словно ему было все равно, идет ли мул следом или нет. Мул немного подумал – и потрусил за ним.
– Бесполезное животное, – проворчал Имон, однако не только дал мулу сладкую награду, но и погладил белую «молнию» между глаз.
Умиротворенный мул теперь стоял спокойно, пока Имон прилаживал постромки к телеге.
Саманта помогла бы ему, если бы могла, однако кувыркание в соломе, как видно, дурно сказалось на ее ноге. Впрочем, она ни капельки об этом не жалела!
Имон помог ей забраться на повозку, сам же взгромоздился рядом и взял вожжи. Саманта поплотнее завернулась в пальто, и они двинулись в путь – навстречу холодному зимнему дню.
– Мать его умница, а вот сын тупой как пробка, – заметил Имон, продолжая разговор, когда они пересекли мост и свернули на северную дорогу, в сторону Эррадейла. – Но он еще молод, а предки у него отличные, одни из лучших в Империи, так что, бог даст, выправится!
– Думаете, его просто нужно укротить?
Имон помотал головой.
– Нет-нет! Никогда не любил словечко «укрощать». Зверь – он и есть зверь, поэтому «кротким» быть не может. «Укротить» – значит сломать. Нет, этого я не делаю.