— Он пылесосит ступени, — вставила Уэнди. — Он научился в реабилитационном центре.
Руфа улыбнулась Рошану.
— На этот раз это действительно настоящее чувство?
Он ответил очень серьезно:
— Руфа, я никогда не знал, что это может быть так. С Тигром происходят сплошные неприятности. Он настолько ревнив, что я не могу даже написать записку молочнику. Когда я впервые его увидел, он предлагал свою сентиментальную любовь моему лучшему другу. Несмотря на это, я просто безумно в него влюблен.
— Мы ужасно горды в эти дни тем, что наследник Сейвсмарта пользуется нашей ванной, — сказала Нэнси. — Бьюсь об заклад: ты просто не узнаешь ее.
Руфа с любовью обвела взглядом тесную, заполненную вещами кухню Уэнди. Сейчас она выглядела очень милой и богемной. Какой же несчастной, должно быть, я была тогда, подумала Руфа, когда эта кухня показалась мне такой унылой и жалкой.
— Я думаю, она выглядит прекрасно, как никогда. Я скучала по этому дому.
— Удивительно, как быстро все меняется, — довольно заметила Уэнди. — Макс передал вам привет, он уехал со своей новой девушкой, по-моему, в Шефердс-Буш.
Лидия спросила:
— Это не тот, кому нравилась Нэнси? — Она не успевала следить за разговором. Ее голова была слишком занята собственными проблемами.
Тристан, с аппетитом поглощающий тосты с джемом, проговорил:
— Извините, мне надо в туалет, — и вышел из комнаты. Он был очень взволнован сегодня и постоянно бегал в туалет. Руфе это казалось до боли милым.
Как только он вышел, Рошан повернулся к Руфе.
— Что происходит?
— Что ты имеешь в виду?
— Я спрашиваю вас, миссис Рекалвер, кто этот прелестный мальчик?
— Я же тебе говорила, это сын сестры первой жены Эдварда.
— Да, да, мы уже знаем всю родословную, спасибо. — Рошан сел за стол на стул, освобожденный Тристаном. — Но я думаю, ты заметила, что он просто божественно красив и очень сексуален?
— Конечно, не заметила, — сказала Нэнси. — Ру никогда не замечает достоинств мужчины без письменного разрешения.
— Не говорите глупости. — Руфа почувствовала, что ее щеки горят. Она попыталась засмеяться. — Он не захотел оставаться один на ферме, и потом он вел машину часть пути. Он очень хороший, правда. — Она понизила голос. — На самом деле я не хотела, чтобы он оставался со мной, но Эдвард решил, что мне обязательно нужен какой-нибудь мужчина, который бы охранял меня.
Нэнси рассмеялась:
— Это действительно так. Боже мой, он знает тебя достаточно хорошо. Всю свою жизнь ты жила в тени какого-нибудь сильного мужчины.
— Вовсе нет! — Эти слова задели Руфу за живое, потому что она знала, что это действительно так. Сначала это был Настоящий Мужчина, потом на короткое время Джонатан. Затем после смерти Настоящего Мужчины она благодарно перенесла свою любовь и преданность на Эдварда. Ей было очень досадно видеть себя в таком жалком виде.
— Ну, — сказал Рошан, — если бы это была не Руфа, а любая другая женщина, то мы бы уже наблюдали третий акт «Любви под вязами». Этот парень просто великолепен.
Нэнси взяла себе чашку кофе.
— Оставь ее в покое. Разве ты не видишь, что она не имеет ни малейшего понятия, о чем ты говоришь?
Руфа, которая очень хорошо понимала, о чем он говорит, испытала облегчение оттого, что Нэнси ничего не заметила. На этот раз ей удалось обмануть присущую Нэнси наблюдательность и подозрительность. Причиной была ее безответная любовь. Никто не заметил в ней никаких изменений из-за присутствия Тристана, потому что среди них был другой человек, который очень сильно изменился из-за любви. Нэнси была худее тени. Несмотря на ее странное оранжевое платье, которое, по мнению Руфы, совершенно не шло к ее волосам, Нэнси выглядела просто сногсшибательно. Ее белые плечи были покрыты веснушками. Ее босые ноги, которые всегда были более аккуратными и изящными, чем у Руфы, были обуты в легкие сандалеты, а ногти на пальцах были покрыты золотистым лаком. Она носила серебряный браслет на одной руке, немного выше локтя. Хотя ей было очень стыдно, Руфа испытывала сильное беспокойство. Понравилась ли Нэнси Тристану? Он был каким-то притихшим с момента их приезда, но, может быть, он просто стеснялся.
Тристан вернулся в комнату и улыбнулся Руфе так, словно между ними существовала особая близость. Она почувствовала, как по всему ее телу распространилось тепло, будто солнечные лучи проникли внутрь ее грудной клетки. Потом она вдруг испытала острое чувство вины и страстное желание, чтобы Эдвард вернулся и спас ее. Она не могла рисковать, обмениваясь особыми взглядами с Тристаном, когда Нэнси и Рошан внимательно наблюдали за ними.