Руфа никогда прежде не была в Открытом театре в Риджент-парке. Она пришла в полный восторг. В центре Лондона, в этот тихий и очень теплый вечер, они сидели плечом к плечу внутри волшебного круга, образованного деревьями. Звуки машин были отдаленными и приглушенными. На сцене влюбленные страдали, а эльфы играли в футбол их сердцами. Постепенно небо над ними окрасилось в перламутровый цвет.
После антракта, который они провели в упорной борьбе за пластиковые стаканчики с апельсиновым соком, сцена предстала залитой ярким светом в окружении серых теней. Стемнело, и на деревьях зажглись огоньки. Было очень красиво. Во всем городе они не смогли бы отыскать более великолепное зрелище. Руфа была очень взволнована и просто очарована спектаклем. К тому времени, когда на небе появилась луна, на сцене все благополучно завершилось. В луче прожектора Пэк, взгромоздившись на сук, предложил всем свою дружбу:
Их мягко окутала ночь, полная глубокого покоя, нарушаемого сильным чувственным желанием.
Руфа, как ребенок, которого привели на рождественское представление для детей, больше всего желала, чтобы это волшебство никогда не кончалось. Ее душа была наполнена поэзией и романтикой. Ее сердце было абсолютно обнажено; оно было таким же чувствительным, как рога улитки.
Тристан продолжал держать ее за руку, когда толпа хлынула к выходу из театра и растеклась по темным лужайкам парка. Свет фонарей с дороги окрашивал листья деревьев в изумрудный цвет. Они стояли в воротах парка, не желая возвращаться к реальности.
— Ну что, пойдем на главную дорогу? — мягко спросил Тристан. — Нам нужно добраться до машины.
— Да. — Руфа позволила ему взять себя за руку. Она шла рядом с ним, как во сне, до тех пор, пока им не попалось свободное такси. Тристан остановил такси и назвал водителю адрес. В такси они сидели молча, не глядя друг на друга. Во рту у них пересохло. Они все еще держались за руки, когда такси остановилось на Тафнелл-парк.
Из-за коротких занавесок гостиной Уэнди пробивался свет.
— Давай не будем заходить, — пробормотала Руфа. — Поедем домой.
— Хорошо, дай мне ключи. Я поведу машину, ты слишком устала.
Машина Эдварда стояла под фонарным столбом, казалось, что в самих этих привычных очертаниях содержался упрек.
— Ты не возражаешь? — Она до смерти устала. Слишком устала, чтобы думать.
Тристан стоял под фонарем, обняв ее за плечи и вглядываясь в ее лицо.
— Ты выглядишь измученной. О Руфа, у тебя круги под глазами, ты на ногах с самого рассвета. Я обещал Эдварду, что не позволю тебе изнурять себя работой.
Руфа улыбнулась.
— Он вечно слишком много суетится. Но я думаю, что я просто не смогу вести машину.
Он взял у нее ключи, открыл дверцу и усадил ее на место пассажира. Сев в машину, он немного отодвинул назад ее сиденье. Она пристегнула ремень. Ее глаза закрылись. Перед ее мысленным взором возникли украшенные огоньками деревья, эльфы и феи в расшитых сверкающими блестками костюмах, смущенные влюбленные, падающие в объятия друг друга. Жаркий сон в летнюю ночь.
Она проснулась от смутного ощущения, что машина остановилась и Тристан тихонько трясет ее за плечо.
— Руфа!
— Ммм… что? — Прищурившись, она заметила, что они остановились на стоянке у бензозаправочной станции на автомагистрали. — Где мы? О Боже, я заснула…
— Мне очень жаль, что пришлось тебя разбудить. Я был бы рад, если бы ты проспала всю дорогу до дома, но — угадай, что? — мне опять нужно в туалет, и я не могу оставить тебя здесь одну.
Руфа расстегнула ремень и открыла дверцу машины.
— Ну, тогда пошли.
Место показалось ей слишком кричащим и отвратительным; ярко освещенные бетонные плиты. Ее сон исчез без следа. Она чувствовала себя оскорбленной и жалкой.
Тристан взял ее за руку и повел через длинные ряды машин. Они договорились встретиться у выхода из ресторана через десять минут. Руфа зашла в женский туалет. На дверце кабинки была непристойная надпись. Реальность насмехалась над ней. Она посмотрела на свое отражение в длинном узком зеркале над раковинами. Ее лицо было бледным и усталым. На одной щеке было красное пятно — в том месте, где щека была прижата к сиденью, когда она спала. Она плеснула в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя.
Тристан ждал ее у выхода из ресторана.
— Я только сейчас понял, что я страшно проголодался. Мы забыли поужинать.