— Ты слишком напряжена, и все твои чувства обострены. Я понял это в первый же вечер, который мы провели вместе, когда ты приготовила этот великолепный итальянский обед. Ты была невероятно красива, но я чувствовал, что ты несчастна. Ты казалась какой-то потерянной. Вот такой я увидел тебя в тот вечер. — Он машинально взял лежавший перед ним сэндвич, откусил от него большой кусок и продолжил свой рассказ с полным ртом. — Я не знаю, как это произошло, и хотел ли я этого. Ты не оставила мне выбора. Когда я уехал отсюда прошлой ночью, я думал, что на этом моя жизнь кончена, я просто не представлял себе жизни без тебя. За секунду до столкновения с той оградой я почувствовал себя героем, умирающим за тебя. — Он ласково улыбнулся. Теперь все благополучно разрешилось. — Но когда я понял, что я жив, то почувствовал себя так, словно оказался в заднице. Дверь погнулась и не открывалась.
— И долго ты так просидел?
— Мне показалось, целую вечность. Какая-то служанка-ирландка в бунгало слышала грохот, но не осмелилась подойти посмотреть, опасаясь увидеть искалеченный труп.
Руфа поморщилась.
— Прекрати. — Он говорил об этом совершенно спокойно, словно считал, что обрел бессмертие, после того как выжил в этой аварии.
— Она вызвала всех, кого могла, кроме разве что горных спасателей, и я имел возможность наблюдать, как весь цвет мужского населения Глостершира бросился спасать меня. Бригада пожарных сняла дверь, полицейские предложили мне подышать в трубочку, а «скорая помощь» отвезла меня в больницу.
— Полиция тебя в чем-нибудь обвинила?
Тристан, залпом выпив чай, покачал головой.
— Я не был пьян, и потом не могли же они оштрафовать человека за то, что он не смог справиться с рыданиями из-за несчастной любви. В сущности, они отнеслись ко мне очень хорошо. Они все в один голос утверждали, что ты наверняка меня любишь.
Руфа не смогла сдержаться и рассмеялась.
— О Боже, и что же ты им рассказал?! Боюсь, что теперь я не смогу взглянуть в глаза полицейским. — Будучи запертым в искореженной машине, Тристан сумел очаровать полицейских. Это напомнило ей Настоящего Мужчину, которого всегда арестовывали и который был в дружеских отношениях с половиной всех полицейских графства. Десятки полицейских пришли на его похороны.
— Я не называл никаких имен, — заверил ее Тристан.
— Это меня утешает.
Руфа услышала, как сзади кто-то забарабанил по толстому оконному стеклу. Она обернулась и увидела растрепанную голову Розы, которая радостно улыбалась и что-то говорила. Меньше всего она хотела бы видеть сейчас свою мать. Она улыбнулась и помахала ей рукой, изо всех сил стараясь выглядеть обрадованной.
— Моя мать, — прошептала она Тристану.
— О…
— Она идет сюда. Просто соглашайся со всем, что я буду говорить.
Они оба встали, когда Роза с шумом и грохотом вошла в кафе, нагруженная звенящими пакетами с покупками. Если бы Руфа полностью не утратила способность соображать, она ни за что не привела бы Тристана в это кафе. Это было неразумно, но до сих пор ей не приходило в голову, что нужно что-то скрывать.
Стоявшая за стойкой подавальщица средних лет обратилась к Розе как к старой знакомой.
— Посмотрите, кто к нам пришел! Давненько вы тут не бывали. У нас как раз есть эти длинные пирожки, которые вы так любите.
— О да, пожалуйста, и чашечку кофе. Нет, чая. Нет, лучше кофе. — Роза обняла дочь. — Дорогая, как я рада видеть тебя. Я только сейчас думала о том, что надо позвонить тебе, чтобы рассказать, как прелестна Линнет в желтом платье, которое ты ей купила. Она настояла на том, чтобы надеть его сегодня. — Она приветливо улыбнулась Тристану. — А вы — Тристан. Лидия вас так расхваливала. Она говорит, что никогда не знала, что мужчина может так хорошо вести себя в магазине. Что же вы сделали со своей головой?
Не дожидаясь ответа, Роза тяжело опустилась на стул и стала рыться в одном из своих пакетов.
— Я купила у Бутса очень хороший крем с арникой, отлично помогающий от ушибов и синяков, хотите попробовать?
— Нет, спасибо. У меня нет ничего серьезного. — Тристан бросил вопросительный взгляд на Руфу.
Руфа, однако, заметила, что все органы чувств Розы были отключены. Это всегда происходило с ней, когда она отправлялась за покупками. Возможность законного приобретения различных вещей на те деньги, которые Эдвард выделял ей, чтобы она могла самостоятельно распоряжаться ими, доставляла ей огромное наслаждение.
— Лидия в полном восторге от вчерашнего дня, — сказала Роза. — Она вернулась домой просто восхитительной. Я думаю, что, увидев ее, руководитель хора непременно сделает ей предложение. Я уверена, что она ему нравится.