— Я не сижу одна. Тристан составляет мне компанию.
Роза проговорила:
— Ну хорошо. В любом случае береги себя.
Глава шестая
Парикмахерская выглядела крайне невзрачно. Грязный потрескавшийся линолеум был весь усыпан волосами. На пожелтевших стенах фотографии мужчин вульгарного вида с допотопными прическами. Парикмахер стоял за одним из двух виниловых кресел, установленных у зеркала, подстригая редкие волосы лысеющего пенсионера. Одному Богу известно, почему Рэн настоял на том, чтобы пойти именно сюда, когда за углом была вполне нормальная парикмахерская, хотя, может быть, и не очень модная.
Парикмахер не обрадовался появлению Рэна. Придав последний лоск голове пенсионера и сняв с его плеч нейлоновую накидку, он спросил:
— Что вы хотели?
Полли решительно втолкнула Рэна в зал и закрыла за собой дверь.
— Я извиняюсь, но, по-видимому, произошло какое-то недоразумение.
— Что?
— Мы хотели сделать стрижку.
— Я только что подстриг его!
— Боюсь, что вы сделали это не так, как надо.
Парикмахер был настроен очень воинственно. Это был худой человек мрачного вида.
— Что вас не устраивает?
— Ну, я не вижу абсолютно никакой разницы, даже незаметно, что его подстригали. Он вышел точно таким же, каким зашел. — Полли приподняла прядь блестящих волос Рэна, доходящую до плеч. — Я думала, что вполне понятно объяснила вам, что он хочет. И, честно говоря, мне кажется, что вы взяли слишком большую плату практически ни за что.
Парикмахер упер руки в бока.
— Послушайте, я сделал то, что он просил, ведь так? Он попросил просто подровнять концы. Скажи ей, приятель.
Он повернулся к Рэну, который лишь беспомощно пожал плечами.
— Вероятно, произошла ошибка, — резко ответила Полли. — Я думала, что вполне понятно объяснила вам, что он хочет, чтобы вы коротко остригли волосы сзади и по бокам, а сверху оставили более длинные пряди. Ну, я не думаю, что имя Хью Гранта о чем-нибудь вам говорит. — Она обвела презрительным взглядом развешанные на стене фотографии и, наконец, выбрала одну, самую безобидную. — Ну, примерно вот так, только без геля. Скажи ему, дорогой.
— Я не хочу так коротко, — пробормотал Рэн. — Я буду похож на хлыста.
— Не будешь. Сейчас твои длинные волосы выглядят просто абсурдно. Такие прически носят только посыльные.
— Но это мой стиль, — проговорил Рэн, начиная раздражаться. — Он выражает мою сущность.
— Вздор. Ради Бога, ты ведь не родился с такой прической. — Полли посмотрела в лицо парикмахера. — Подстригите его еще раз, пожалуйста. Очевидно, нам придется еще раз заплатить вам. — Удовлетворенная тем, что дело, наконец, улажено, она села на маленький шаткий пластиковый стульчик и раскрыла новый номер журнала «Вог».
Парикмахер нерешительно взглянул на Рэна.
— Ну что?
Рэн стоял, засунув руки в карманы своих новых черных полотняных брюк, с несчастным видом побежденного.
— Да, хорошо. Я хотел сказать спасибо.
— Тогда садитесь, — парикмахер указал ему на свободное кресло. — Я займусь вами через секунду. — Он достал большую деревянную щетку и стал яростно махать ею вокруг плеч пенсионера, словно желая вымести их всех из парикмахерской.
С робким страдальческим вздохом, который не произвел ни малейшего впечатления на Полли, Рэн уселся в кресло напротив зеркала.
Пенсионер расплатился и ушел. Парикмахер взял ножницы и занял место позади Рэна.
— Ну что ж, начнем сначала. Сколько состригать?
— Как она сказала, — пробормотал Рэн. Он вздрогнул, когда парикмахер занес над ним ножницы.
— Я, черт возьми, не умею читать чужие мысли, — тихо пробормотал парикмахер, помня о неумолимой блондинке, склонившейся над журналом «Вог». — В следующий раз приносите записку от нее.
— В следующий раз? О Боже…
— Ну да, волосы ведь отрастают, не так ли?
— Думаю, что да. О Боже…
— Закройте глаза, приятель. Так будет быстрее.
Рэн зажмурил глаза. Ловко и искусно, но не слишком осторожно, парикмахер принялся за его голову. Он состриг волосы почти до корней и потянулся за электрической машинкой. Когда он включил ее, Рэн что-то жалобно проблеял. Парикмахер застыл в нерешительности.
— О, ради Бога, — проговорила Полли.
Машинка зажужжала. Волосы Рэна были подстрижены сзади и с боков и стали гладкими и прилизанными, как у тюленя. На лоб романтично спадала густая прядь. Полли закрыла журнал и придирчиво осмотрела Рэна.