— Смотри, — сказал Рэн, — вон Руфа.
Руфа быстро шла по другой стороне улицы, почти бежала. В одной руке она держала ключи от машины, а в другой круглую плетеную корзинку, полную срезанных цветов и бутылок вина. Полли решила, что она купит себе такую же круглую корзинку, но потом вдруг поняла, что не это было причиной того, что Руфа выглядела так шикарно.
— Она великолепно выглядит, — окинув ее критическим взглядом, произнесла Полли. Она не видела Руфу с того рокового дня ее свадьбы. — Что она с собой сделала? Замужество явно пошло ей на пользу. — В этом содержался тонкий намек для Рэна, который не торопился назначать дату их свадьбы.
— Она просто счастлива, вот и все, — сказал Рэн, провожая Руфу грустным взглядом своих темных глаз. — Вовсе не обязательно выходить замуж, чтобы быть счастливой.
С глубоким вздохом Тристан перевернулся на спину.
— Извини, все произошло гораздо быстрее, чем я хотел. Если ты хочешь, чтобы я мог сдерживаться дольше, ты не должна быть такой чертовски красивой.
— Ты абсолютно развратный тип, — проговорила Руфа. — Ты дождешься, что нас обоих арестуют.
Они лежали на небольшой лужайке, заросшей первоцветом, на краю большого ровного поля, «рено» застыл на самом краю заросшего травой склона.
Облокотившись на один локоть, он нагнулся и стал целовать ее соски.
— Я просто не могу удержаться. Я хочу обладать тобой весь день и всю ночь. Я хочу доводить тебя до исступления своей любовью. Я хочу боготворить тебя своим телом.
Фиолетовое платье Руфы было задрано до талии и расстегнуто до пупка, обнажая ее грудь. Ее растрепанный вид казался более распутным, чем ее нагота. Она чувствовала себя счастливой и удовлетворенной и совершенно не хотела скрывать свою наготу. Тристан просто умолял ее остановить машину. Он пригрозил ей, что если она не остановится сейчас, то он достигнет оргазма прямо на концерте, и все это увидят и услышат, благодаря громким звукам, которые он не сможет сдержать. Ей нравилась его настойчивость. Со дня аварии они, не переставая, занимались любовью. Они закрывались в доме, никого не желая видеть и не обращая внимания на время. Тристан был великолепным любовником, благодаря своей молодости он был неутомим, оргазм следовал у него за оргазмом, и после каждого из них он как мертвый засыпал в ее объятиях. Он не знал, что она наблюдает за ним, когда он спит, роняя слезы на его волосы. Счастье было очень болезненным, потому что было куплено ценой несчастья других и не могло продолжаться вечно. Ей было трудно объяснить это Тристану. В его эмоциональном словаре просто не было такого понятия, как предательство. Ей нужен был любовник, который смог бы понять ее и сопереживать вместе с ней ее боль. Тристан пока не достиг такого уровня зрелости. Его нужно было развлекать и отвлекать, как ребенка. Любые сложные и серьезные проблемы раздражали его. Он, безусловно, был не тем человеком, на которого она могла бы положиться.
— Нам пора ехать, — прошептала она, не двигаясь.
Тристан спросил:
— Тебе удалось застать Эдварда?
Руфа напряглась и попыталась отогнать воспоминания. Да, ей удалось дозвониться до Эдварда. Впервые за все время она не ответила на его ежедневный звонок — в тот момент они с Тристаном занимались любовью в душе. Она испытала ужас, когда обнаружила на автоответчике сообщение Эдварда. Когда она ему потом перезвонила, его голос был каким-то отчужденным и осуждающим, хотя, возможно, он просто торопился. В любом случае их разговоры с Эдвардом никогда не были задушевными. Он был до предела лаконичен, хотя и достаточно нежен. Говорил в основном о делах на ферме и ремонте в Мелизмейте. Он не давал ей ни единого шанса сделать какое-то признание или молить его о спасении.
Она ответила:
— Да, но я смогла поговорить с ним очень коротко.
Понимая, что его вопрос расстроил ее, он постарался говорить мягким и нейтральным тоном.
— Он что-нибудь сказал?
— Он не знает, когда вернется, если это то, что ты имеешь в виду?
— Хорошо.
— Не надо, Тристан, это заставляет меня чувствовать себя ужасно порочной.
— Ты не порочна. Ты ангел. — Он сел и стал застегивать брюки. — Я — нет и поэтому не чувствую своей вины из-за Эдварда, как ты. Он далеко за морем. Это значит, что у меня больше времени оставаться в раю.