— Я открою.
В следующее мгновение Эдвард уже был в гостиной. Он выглядел очень элегантным и суровым в темном костюме и военном галстуке.
Только ради миссис Каттинг Роза поцеловала его в щеку.
— Эдвард, как я рада тебя видеть! Когда ты вернулся? Я уверена, что ты знаком с Терезой Каттинг.
В темно-серых глазах Эдварда появился опасный блеск. Он не обратил никакого внимания на миссис Каттинг, и это было очень плохим знаком, ведь он был очень церемонным человеком.
— Я думаю, ты прекрасно знаешь, почему я здесь, — сказал он. — Я хочу поговорить с Руфой.
— С Руфой? — Помня о присутствии миссис Каттинг, Роза старалась, чтобы голос ее звучал беззаботно. — Боюсь, что ее здесь нет. Разве ее не было дома, когда ты приехал?
Эдвард проговорил:
— Пожалуйста, не лги мне, Роза.
— Почему я должна тебе лгать? Я не видела ее уже несколько недель. Пожалуйста, сядь.
Он не сел. Он так и остался стоять в дверях. Он не сводил с Розы горящих яростью глаз.
— Я приехал на ферму примерно полчаса назад и нашел записку на кухонном столе. Руфа ушла от меня.
— Что?! — На этот раз Роза громко вскрикнула. — О Боже, нет! О Боже, она сошла с ума!
Миссис Каттинг с тактичным выражением на лице быстро поднялась с дивана.
— Мне пора идти. Рада была повидать вас. — Она поспешила к выходу, не попрощавшись за руку и не оглядываясь назад.
— Я видела, что с ней что-то происходит, — простонала Роза. — Почему я ничего ей не сказала? Дорогой, мне безумно жаль. Единственное, что я могу сказать в ее защиту, так это то, что она, наверное, сошла с ума. — Она не поднимала глаз от коврика у камина, боясь взглянуть ему в глаза. — Что было в записке?
— Только то, что она уходит от меня и что ей очень жаль. Я думаю, что я, по крайней мере, имею право на получение объяснений. Где она?
Роза нащупала в кармане брюк сигареты и спички. Она прикурила сигарету, со злостью швырнув обгорелую спичку в камин.
— Последний раз тебе говорю, что Руфы здесь нет.
— Ты знаешь, где она, — сказал Эдвард.
— Я не знаю точно, она мне не сказала ни слова, — ответила Роза. — Но я предполагаю, что она там же, где и Тристан. — Она взглянула на него и поняла, что он глубоко потрясен ее словами. Невероятно, но он совершенно ничего не подозревал: как мог он быть так наивен?
— Тристан?
— Послушай, я ничего не могу утверждать наверняка. Но я видела их вместе. Это было очевидно.
Он произнес тихим, дрожащим от гнева голосом:
— Я не верю этому.
— Ну хорошо, будем надеяться, что я не права.
— Но он же еще мальчик!
— Мне он не показался мальчиком, — резко возразила Роза. — Он выглядел как молодой мужчина, причем довольно самонадеянный молодой мужчина.
— Во всем виноват он, не так ли? — вскипел Эдвард. Его крик заставил Розу резко отпрянуть. — А она здесь ни при чем? Она меня не предала?
— Да ты практически сам ее вынудил, — резко оборвала его Роза. — Чего ты ждал, скажи на милость? Уехал и оставил ее в доме одну с молодым красавцем. Чего еще можно было ожидать, черт возьми?
— Я доверял ей. У всех вас мораль — как у гулящих девок, но я думал, что Руфа другая. Она точно такая же, как Настоящий Мужчина, — все повторяется, как ночной кошмар.
— Муж должен спать со своей женой! — воскликнула Роза, задетая за живое. — Это совершенно нормальная вещь для всех нормальных людей, кроме тебя! О Боже! — Она прижала ладони к щекам, пытаясь успокоиться. — Извини. Извини. Это просто глупо с моей стороны. Почему я кричу на тебя? Я должна испытывать невероятный стыд и смущение.
Эдвард был озадачен.
— Почему ты должна испытывать смущение?
— Ну конечно. Она обманула тебя, чтобы завладеть твоим состоянием. Конечно, это ее вина. И моя. Я позволила ей выйти за тебя замуж, когда ее все еще страшно мучили воспоминания. О Господи, какая неприятность!
Его ярость немного утихла. Казалось, вся комната пропитана его болью.
— Я тоже знал это, — сказал он. — По ночам ее мучили кошмары, ей снился Руфус. Она позвонила мне два дня назад, плакала и просила вернуться домой. Я постарался вернуться поскорее — и я опоздал.
— Дело в том, что она действительно любит тебя. Я думаю, что она не хотела бросать тебя. Должно быть, она просто сошла с ума. — Роза подошла к нему и смущенно коснулась его руки. — Пойдем на кухню и чего-нибудь выпьем.
— Насколько очевидно это было? Неужели вся округа смеется надо мной?
— Никто не смеется!
— Боже, все меня жалеют, — поморщился Эдвард, словно проглотил ежевику. — У тебя есть виски?