— Не бойся, на этот раз мы не опростоволосимся, — самодовольно сказал Рошан. — Даже если разденемся догола и будем слизывать шампанское друг у друга с пупков.
Под напором Нэнси он взял себе на прокат белый галстук и фрак. В тот вечер, когда должен был состояться бал, он, напевая, спускался по лестнице Уэнди. Собравшиеся в холле Нэнси, Руфа и Макс разразились аплодисментами. Неожиданно для всех Рошан выглядел восхитительно. Фрак и белоснежная крахмальная рубашка придавали значительность его хрупкой фигуре.
Руфа отвесила ему поцелуй.
— Ты выглядишь как Фред Астер. Жаль, что Уэнди тебя не видит.
Уэнди была в Киддерминстере, оставшись с незадачливой приятельницей, принявшей слишком большую дозу зверобоя.
Нэнси дружески похлопала Рошана по мягкому месту.
— Ты выглядишь лучше всех нас. Где ты все это достал?
— Он ограбил участвовавшего в концерте пианиста, — сказал Макс.
Рошан выставил свои белоснежные манжеты, чтобы продемонстрировать золотые запонки.
— Я съездил в пункт проката в Сэвил-Роу. Любой другой посетил бы «Мосс-Брос» — шоу с белым галстуком порождает прямо-таки невиданный спрос на прокатную одежду. Но мне хотелось чего-нибудь более изысканного.
Макс дернул за один из его хвостиков.
— Тебе нужно было бы подтянуть задницу.
— Я выставил ее на продажу, дурачина. Теперь… — он быстро переключился на девушек, — встаньте-ка под этот жалкий свет, посмотрим на вас.
Утром он позвонил Руфе с работы и сказал, что на него нашло озарение: девушки должны обменяться платьями. Хотя Нэнси была на пять сантиметров ниже Руфы, размер платья у них одинаковый. «Рыбий хвост» свободно сидел на более длинной фигуре Руфы, придавая ей хрупкую элегантность кинозвезды 1930-х годов. Ее густые каштановые волосы на сей раз были подобраны, обнажая затылок и лопатки. Округлые формы Нэнси придавали ощутимую сексуальность Руфиному платью цвета бронзы, а ее распущенные рыжие волосы свидетельствовали о ее необузданности.
— Я — гений, — объявил Рошан. — А вы обе — просто богини. Мужчины будут без ума от вас, им придется встать в очередь.
Танцевальным залом служил огромный, засаженный цветами ангар на Парк-Лейн. Вместо благородного сдержанного гула голосов звучал рев, приправленный визгами и криками. Оркестр был большим и шумным. С верхней балюстрады Руфа и Нэнси смотрели на кипящую массу черных фраков и светлых тонов «тюлевые занавески». Как и предвидел Рошан, некоторые из самых молодых женщин щеголяли в некогда шикарных подвенечных платьях.
— Это нам больше подходит, — прошептала Нэнси. — Возможно, мы хорошо проведем время.
Фотограф Пит, проинструктированный Рошаном, несколько раз снял их в раскованных позах, когда они потягивали шампанское. Потом он присоединился к обойме других фотографов, окруживших Антеа Тернер у лотерейного киоска.
— Хорошо, что мы будем обедать, — сказала Нэнси. — Мой живот бурлит, как Везувий.
Вокруг танцевальной площадки, утопающей в серебристом бисере, излучаемом сверху, стояли сервированные столы. В воздухе витал слабый запах пищи.
— Пошли, — сказала Руфа и начала спускаться по лестнице. — Давайте взглянем на посадочные карточки, чтобы знать, где найти Тигра.
Нэнси взяла ее за руку.
— Подожди минутку, мне нужно еще выпить.
— Нэнс, прошу тебя — мы здесь по делу.
— Я не забыла, сестричка, но я более привлекательна, когда выпью. И к тому же это отобьет противный запах, излучаемый старой задницей какого-нибудь графа.
Она знала, что это подействует на Руфу, которая до сих пор вспоминала высокомерное выражение лица графа Шерингемского, когда он смотрел на нее. Гнев вскрыл глубокие раны. Она помнила классическое определение джентльмена, данное Настоящим Мужчиной: человек, который никогда не оскорбляет случайно. Очевидно, такие типы, как Шерингем, поднаторели в нанесении адресных обид.
— Хорошо, — согласилась она. — Заодно измажемся грязью, как все остальные.
— Позвольте мне угостить вас, — предложил Рошан. — А вы оставьте деньги на перчатки и чулки.
Рошан ушел, оставив Нэнси и Руфу на самом верху. Руфа с радостью отметила, что на долю Нэнси приходится много восторженных взглядов — да и как можно было не поддаться ее соблазнам?
Вернулся Рошан с бутылкой шампанского. Руфа медленно потягивала из своего бокала. Ее настроение было на высоте. Кажется, что на этот раз все идет хорошо. В праздничном настроении, сама элегантность, она спускалась по длинной лестнице. Именно такую картину она рисовала себе, мечтая о Брачной игре под дырявой крышей Мелизмейта.